БУМАЖНЫЙ СОЛДАТ

Они беспечные как дети,

И все им чудилось игрою.

Он бросил Ариадну втайне,

И ночью снова стал на море.

К Афинам путь лежал не дальний,

Но он забыл об уговоре.

Отец его прекрасно помнил,

Что черный парус – скорбный вестник.

Он в море бросился и помер,

И стали море звать Эгейским.

ПОЛУНОЧНИКИ

Мы, полуночники, изгои.

Когда ковёр небесный чёрен,

Печалимся о судьбах Трои,

Глаза измученные щурим.

И словно моря грудь тревожа,

Бросаем по умершим камни,

И зыбь морщинится, как кожа,

И мы Икарами не станем.

Но уподобляясь Урасиме,

Стоим на камешках развалин,

Толпою сонной поносимы,

И все умерших называем.

На Фудзи так горит вершина,

К которой каплею Кагуя-

Химэ упала и свершила

Любовь неведомо какую.

Мы, полуночники, не в плюсе,

Когда в доспехах гибнет некий

Храбрец, ощупываем пульс и

Застывшие смежаем веки.

Мы, полуночники, устали,

Но скорость времени в затылке

Немыми двигает устами

И пахнет в ноздри нашатыркой.

СУМЕРКИ

Зимнее небо всегда немного розовое,

Особенно после заката.

Писать об этом – очень мало пользы,

Даже если за это платят.

Деревья как перевёрнутые люстры

Готики, вечером, в часу пятом.

Впервые в жизни я пишу не о грустном,

Хотя и малоприятном.

Писать следует линейно, о неизвестном,

С замахом на гомерические письма.

Иногда стихи превращаются в песни,

В редких случаях в истины.

Но главное – о красоте в привычном:

Архитектуре фриза, фронтона и балюстрад.

Не то чтобы я привыкал к ней лично,

Но был бы рад.

Зимой всё меняется. Ходьба по льду

Становится вооруженным забегом на лыжах.

И мне все ещё непонятно, куда я иду,

И для чего нужно выжить.

ШУТОЧНОЕ

Её очень сильно любят.

В косынке и чёрном платье —

Когда она ходит в люди,

Всегда провожает мать её.

Ах мать ее, почти что ровесница,

И с тем же печальным взглядом.

Зачем же она? Повесить ее,

Не путалась дабы рядом?

А что если завтра с братьями

Увижу ее – громадными.

Придется и их убрать мне?

Не надо мне!

Пусть будет себе, красивая,

И сердце мое тревожит.

И, всё-таки, мне б спасти её,

И сделать моей заложницей.

ОДИНОЧЕСТВО

Это очень страшное чувство —

Веки прикрыть и сжать.

Это, когда тебе громко и пусто,

Некуда побежать.

Это, когда люди ходят мимо,

А на ресницах лёд.

Это, когда огонь без дыма.