Под созвездием Козерога

Как только закончилась эта болтовня, я спросил у старшего из их группы, его звали Мансур:

– Когда мы поедем на погрузку?

– Да прямо сейчас, вот только сейчас будем грузить только КамАЗ.

– Почему так? Мы приехали двумя машинами, а грузим одну. Договор был о двух машинах, так давай грузить обе, в противном случае мы вообще грузиться не будем.

– Успокойся, – говорит Мансур, – мы сначала загрузим КамАЗ, потом супера.

– Хорошо, договорились.

Ашот с Николаем стали собирать КамАЗ к работе. МАЗ должен будет грузиться позже.

Марат отвел меня в сторону и говорит:

– Давай на КамАЗе поедешь ты.

– Че так, твой КамАЗ, ты и езжай.

– Нет, мне что-то не по себе, я устал и все такое.

Я знаю Марата хорошо, мы с ним дружим давно, а для меня дружба не просто содрогание воздуха. Я сам очень ленивый, но мой друг – это было нечто, своей ленью он даже меня поражал.

– Ладно, – говорю, – поеду с Ашотом, а Николай останется с тобой в МАЗе.

Я взял ключи, сел за руль и завел машину. Хотя машина исправна, все равно КамАЗ требует подкачку воздуха в систему.

К тому времени в кабину залез Ашот. Мы готовы были ехать, я стал глазами шарить по стоянке, чтобы найти Мансура. Наши клиенты стояли возле своего «мерина» и что-то обсуждали, номеров машины опять не видать. Я понял: это они специально делают так, чтобы их не было видно.

– Ашот, скажи мне, ты записал номера этого Мерса, будь оно неладно?

– Нет, – говорит.

Тут я взбесился.

– Как нет? Я же тебе сказал: сходи и запиши эти чертовы номера.

Почему не сделано? Я ж тебе говорил, пойди и запиши.

Ашот знал наши с Маратом отношения, и он четко понимал: все, что я сказал, было законом для всех, включая Марата. Ашот молча сопел, опустив голову.

– Что заткнулся, скажи что-нибудь.

– Николай был занят, – начал Ашот.

– При чем тут Николай? Я тебе сказал, а не ему, вы так скоро на горшок вдвоем бегать будете.

В это время открылась дверь, там стоял один из этих ребят.

– Тебе что надо?

– Зачем ты так? Мансур сказал с вами ехать, чтобы дорогу показывать.

Этот парень был накачан и, судя по поломанным ушам, занимался борьбой. Странным было то, что он не обратил внимание на мою грубость. Осетины – народ горячий, и это хамство не должно было пройти незамеченным.

– Ну раз Мансур сказал, садись, – сказал я.

Он сразу с места влетел в кабину.

– Извини, – говорю, – за грубость, на трассе менты достали и не спали вовсе.

– Да ладно, брат, сочтемся, поехали.

Начали движение.