Под созвездием Козерога

Я сразу ощутил такой голод, что разболелся желудок. Нас сразу пригласили к столу:

– Налетай, и не стесняйтесь.

Команда «Налетай» была исполнена. Я сразу взялся за чашку с чаем. Надо сказать, чай был предусмотрительно не сильно горячим. Поэтому я пил, не обжигаясь. А вот осетинские блины были настолько горячими, что есть их было невозможно. Я попытался поблагодарить нашу кормилицу, но получалось какое-то мычание и чавканье.

– Ешьте, ешьте на здоровье, будьте нашими гостями.

Еды было много, мы потихоньку стали наедаться.

Вдруг я почувствовал легкое головокружение, которое усиливалось, и, уже теряя сознание, подумал: «Нас отравили».

Трудно сказать, сколько прошло времени. Я открыл глаза в каком-то медпункте. Оказалось, рядом с РОВД располагался пункт скорой помощи. Зашла та же пожилая женщина.

– Ну как Вы? – спросила она с порога.

– Хорошо, – не задумываясь, ответил я.

– Хорошо ему, как же, откуда может быть хорошо. Господь дал тебе такое здоровье, родители потратили на тебя свою жизнь, а ты, бессовестный, не жалеешь ни труды своих родителей, ни дар божий.

Нельзя так, побойтесь Бога, ведь он за все спросит с каждого. И этим иродам придется отвечать. Всем, всем придется предстать перед ним, – бормотала она, замеряя у меня давление. – И впрямь хорошо, – сказала она, привставая со стула, стоявшего рядом с моей кроватью.

– Что со мной? – спросил я, пытаясь встать, но попытка не удалась, вновь закружилась голова, и я опустил голову на подушку.

– Лежи, лежи и не дергайся, – захихикала моя спасительница.

 – Господи, прости мою грешную душу, – перекрестившись, пробормотала она.

Я смотрел на доктора и никак не мог понять, почему она крестится, насколько я знаю они, осетины, мусульмане. Заранее скажу: как оказалось потом, осетины делятся на мусульман и христиан.

Вдруг я вспомнил про Марата с Николаем.

– Можно спросить? – обратился я к доктору, которая что-то записывала в книгу.

Услышав меня, она выпрямилась:

– Чего тебе, лежи молча, а лучше спи.

– Друзья мои там беспокоятся, куда я пропал, переживают, наверное.

– Не беспокоятся, успокойся. О себе подумай, у тебя упадок сил, не шути с этим.

– Отчего у меня он, упадок, есть, а Ашоту хоть бы хны?

– Это тот молодой, что ли? Так ему проще. Он беспокоился только о себе и ждал, пока ты что-нибудь придумаешь. Жить в неведении проще. Здесь твои друзья, приехали, все тут. Обещала впустить того, что здоровее всех, он главный? – спросила она.

– Там – да.