Продлённый отпуск

Однако долго спать ему не пришлось, через двадцать минут Сергей разбудил его и отправил за топором, так как пробиться сквозь многочисленные корни одной лопатой было невозможно. Недовольный тем, что его разбудили, Орещук ушёл, а Сергей продолжил освобождать площадку от верхнего растительного слоя грунта. Через полчаса, когда Орещук вернулся с топором в руках, Сергей, передав ему лопату, взял топор и стал рубить скользкие жилистые корни.

– Сокиру тильки на годину далы, – предупредил Орещук, – треба будэ повернуты.

– За час уложимся, – заверил Сергей. – У сосны корни поверху идут, нам бы только верхний слой пробить, а дальше легче будет.

Орещук принялся выбрасывать грунт, Сергей, держась от него на безопасном расстоянии, рубил корни. Через полчаса они поменялись местами, а ещё через полчаса с корнями было покончено. В то время как Орещук относил обратно топор, в тусклом свете переноски вновь появился капитан Черных.

– Вот что, бойцы, – сказал он, хотя Сергей был один. – До утра вы всё равно не успеете, поэтому работу отставить, всё обратно засыпать, разровнять и прикрыть ветками.

Уазик загнать под деревья и замаскировать, а для себя отройте щель-укрытие глубиной два метра. Сверху щель накрыть брёвнами, засыпать землёй и тоже замаскировать. Ясно?

– Ясно, товарищ капитан.

– Приступайте.

Капитан Черных ушёл, вместо него появился вернувшийся Орещук. Сергей изложил ему новую вводную и передал лопату.

– И що це за служба така? – возмущался Орещук, с силой втыкая в бруствер лопату.

 – То викопуй, то закопуй! Хрин зрозумиеш.

– А это, я думаю, для того, чтобы нам служба мёдом не показалась.

– Та який там мед? Хоча б чаю горячего пиднеслы, або горилки…

– Ты же за рулём, Орещук, – заметил Сергей.

– Я зараз – за лопатою и змерз як цуцик, – недовольно проворчал Орещук, забрасывая грунтом несостоявшийся окоп для машины.

Покончив с этой работой, притоптав грунт и прикрыв свежую землю охапками старой хвои, бойцы принялись копать щель, то есть короткую, но глубокую траншею с пологим заходом.

За отсутствием топора корни деревьев приходилось рубить лопатой, которая скользила, отскакивала и попадала по ногам, и если бы не надёжный русский сапог, ногам пришлось бы худо.

Ночная тьма стала медленно оседать и прижиматься к земле, уступая место серым предрассветным сумеркам, подгоняемым свежим утренним холодком. Руки замёрзли и дрожали от напряжения. Выкопанную двухметровой глубины щель перекрывать было нечем.