Я тебя слышу, или Дивертисменты жизни

Под красочной вывеской SALOON открывались, как и положено, в обе стороны, маленькие двери, исполненные с большой тщательностью. Улочки городка вплотную были заставлены машинками всех мастей. Но только моделями гражданской техники. Все танки, ракетницы и броневики стояли на ватманах рядом с солдатиками. В углу композиции были усажены несколько кукол, спина к спине. Красиво причёсанные, с косичками и бантами, они смотрели распахнутыми наивными глазами в небо, покоряясь судьбе. По краям хаотично расставлены самолёты, ракеты и корабли.

Все посмотрели на новую гостью.

– Я утром уезжаю с родителями в другой город. Навсегда. Вот пришла попрощаться. Куда его? – она робко протянула своего мишку в сторону ребят.

Присутствующие расступились.

Семёна тянуло к ней с четвёртого класса. Тянуло силой какого-то неизвестного ему свойства. Как и должно быть в этом возрасте – без взаимности. Её больше забавляли двоечники и хулиганы. Хотя сама она была фифой и отличницей.

– Принёс? – спросил он, обращаясь к чумазому и взъерошенному мальчишке в синей школьной куртке и потёртых джинсах, что было большой редкостью.

– Во!.. – ответил тот, искря голубыми глазами и вытянув руку с бидоном из-под кваса.

Несмотря на достаточно свежий ветерок, отчётливо потянуло бензином.

– А спички есть у кого?

Пацаны активно засуетились, извлекая из некоторых карманов коробочки. Немногочисленное девчачье общество сгрудилось около лестницы, ведущей вниз. Все, кроме неё. Она, напротив, подошла ближе к организатору действа.

Детский игрушечный городок по всему периметру облили содержимым бидона, а сам сосуд установили на крышу одного из домиков рядом с центром посёлка, привязав к ручке её воздушный шар.

Торжественность момента явно требовала каких-то слов, и Семён даже собирался что-то произнести, но не успел. Мальчишка в потёртых джинсах бросил зажжённую спичку без предупреждения. Пламя резко обдало всех жаром. Девочки звонко завизжали и ещё теснее сбились около лестницы. Ребята тоже отошли подальше и мечтательно смотрели на огонь.

Она подошла ещё ближе и взяла его под локоть, не сводя глаз с горящих игрушек.

Сначала огонь был совсем прозрачным и почти не видимым на фоне чистого летнего неба с лёгкой синевой по краям. Но по мере того как всё больше игрушек поглощались пламенем, дым сначала темнел, потом совсем почернел. Сердце защемило от грусти. Особенно много черноты добавили казеиновые куклы. На них было особенно невыносимо смотреть.