Прекрасная планета

когда это было абстракцией – была хоть какая-то ложная надежда. но после этой попытки Ло и правда увидел что это так

чувства переживать Ло тоже не умел. ему казалось что чувства позволены только тем кто работает. поработал – можно чувствовать.

а ему – нельзя. какой прок от его чувств если он не работает? какая в них ценность? почему кто-то должен их терпеть или ими интересоваться если он не соединен с обществом, если у него нет пути с ним соединиться? почему людям должны быть интересны его чувства?

Ло хотелось хоть как-то служить людям чтобы они не отвлекались на такие пустяки как его чувства поэтому он запихивал их в себя подальше, для всеобщего благополучия.

и видел в этом хоть какую-то красоту и пользу от себя, он хотя бы никому не мешал своими чувствами и знал свое место.

это было пожалуй единственное место где Ло испытывал к себе хотя бы какое-то подобие уважения.

он заботился о людях. он не сорил своими безработными чувствами и был рад что может себя сдерживать

Ло понимал что ему хана.

состояние еще было таким паскудным, идеально отвратительным, не невыносимым – когда невыносимо все-таки есть вдохновление сопротивления, а Ло именно чувствовал себя слабым.

и все это подтверждали, он же не мог работать. а Миша мог. Миша был сильным, а Ло слабым.

Миша приходил домой, ужинал, включал телик, или сидел в телефоне. с Ло они не особо разговаривали, но Ло был рад что у Миши все хорошо и что Мише так повезло – он может размеренно проводить дни.

Сам Ло просто в ужасе часами стоял на набережной. ничего не мочь делать целую бесконечность. быть слабым целую бесконечность, он даже посочувствовать себе не мог потому что чувствовал себя таким никчемным и не заслуживающим сочувствия.

Миша ходил на работу, Ло на набережную. иногда появлялся Вах проверить все ли нормально. с Мишей Вах долго разговаривал, как ему на работе, не беспокоит ли чего, Миша был всем доволен.

– ну а у тебя как дела, Ло? – спрашивал Вах тоном господи только бы он не начал рассказывать этот ужас.

– да все нормально, спасибо, – натянуто улыбался Ло, а у самого просто голова взрывалась.

– понятно, – говорил Вах и посматривал на него с легким отвращением.

ничто не грело и не радовало потому что Ло не мог работать и чувствовал себя никчемным.