Пухи!

А моё хозяйство без меня пропадёт!»

Котчер снял свой высоченный цилиндр и, как фокусник, извлёк оттуда крохотного белого мышонка в золочёном ошейнике. Он зацепил ошейник за крючок своей трости и вытянул её вперёд – мышонок повис прямо перед носами котов. Те разволновались, замяукали и присели на задние лапы.

– Пошли! – крикнул котчер, и коты рванулись вперёд, так что пассажиров даже подбросило.

Карета понеслась вдаль, в осенний закат, в столицу. Бурьян был так заворожён, что все его страхи отступили. Старик смотрел в окно во все глаза, как младенец, впервые увидевший свет.

Ему было интересно всё: проносящиеся мимо избы, пышные луга, пёстрые огороды. Когда дорога свернула в лес, ему захотелось остановиться и рассмотреть каждый кустик. Ах, какое живописное пупыршонное дерево! Оно будто тянется лапами к небу и машет ветвями: «Добрый вечер!» А за можжевеловыми кустами – смотрите, смотрите! – притаилась нежная полянка. Там, наверное, грибов – как алмазов! «Ой, а там-то, там, между ёлочек, пробежал крохотный зайчонок! Такого бы на шапку*!» – подумал Бурьян.

* У пухов принято делать шапки из дрессированных зайцев: они ловят зайцев и сажают их себе на голову. Приучить зверька сидеть на одном месте, конечно, непросто, но опытные охотники дрессируют добычу при помощи морковок и пряников. У Бурьяна, например, было целых три шапочных зайца – заяц-беляк, заяц-русак и заяц-крокодил (этот водится только в Пухляндии, шёрстка у него изумрудно-зелёного цвета). Бурьян хотел было взять своих зайцев в дорогу, но потом передумал и выпустил их в лес.

Пока Бурьян развлекался, глядя в окно, Василёк мучился. Ему было неудобно и душно в тесном экипаже. Во время стоянки старший преподаватель выпрыгнул из кабины и пересел на козлы.

«Я покидаю отчий дом, ты нежно машешь мне хвостом…» — с выражением бормотал котчер.

– Это вы про кого? – спросил Василёк.

– Неважно! Не мешайте! Я стих сочиняю.

– Дадите почитать?

– Вот ещё! – фыркнул котчер. – Я стихи пишу не для чтения, а для себя.

– А я для себя кувыркаюсь и хулиганю, – сказал Василёк, чтобы поддержать разговор. По правде говоря, он не очень любил стихи.

Котчер посмотрел на малыша с чувством превосходства. «Я не просто котчер, я великий поэт! Пусть пока и непризнанный! А как я начитан, как образован! Не то что этот плебей с гусем и его дед!» – подумал он, с улыбкой глядя на Василька, и эта мысль согрела его в зябких осенних сумерках.

Василёк тем временем наблюдал за котами и мышонком.