Заблуждение. Роман про школу. Том 2

Константин Викторович взглянул на плакат, улыбнулся, но тут же, под убийственным взором Барнштейн, осекся и сказал:

– Это плакат.

– Да я и без вас вижу, что плакат, – опять закричала Барнштейн. – А теперь скажите, откуда он и как здесь появился!

Долганов поморщился. Он явно не знал, что ответить, – поэтому, как дурак, обратился к окружению:

– Надо у народа спросить, – наверняка кто-то видел.

– Замечательно! Вот вы и спросите! – давила на него директриса.

Так продолжалось несколько секунд. Долганов мялся, пытался как-то обуздать ситуацию, расспрашивал собравшихся.

– Это идея Миши Шпалова из 11б! Он сегодня утром все сделал.

После такого Долганову уже ничего не оставалось, кроме как сослаться на это заявление, хотя его репутации классного руководителя пользу оно точно принести не могло.

А лицо Миши покраснело, – как и весь его костюм. Но даже тот уже сразу перестал казаться столь ослепительно красным.

– Значит, Шпалова? – уточнила Барнштейн.

Долганов от страха лишь мотнул головой.

– Ну, Шпалов!.. – произнесла директриса со зловещей ухмылкой.

Долганов молчал. Молчали и мы. Только Миша сказал:

– Ну вот…

– Погоди – может, еще пронесет… – зачем-то начал я его утешать.

Шпалов сразу на это отреагировал:

– Пронесет?! Да ты смеешься! Посмотри на ее лицо.

А лицо Барнштейн нам было очень хорошо видно. И оно менялось, становясь все более злым, – по мере того, как директриса узнавала все новые и новые факты.

– Значит, вы хотите сказать, что плакатов несколько?

– Ну да, – ответил физрук, и кто-то из окружения начал смеяться.

– Чего вы ржете? – рассердилась Барнштейн. – В школе черт знает что, а вы радуетесь! Да как только вы могли это допустить, Константин Викторович? – обратилась она вновь к Долганову.

Обращение по имени явно пришлось ему по душе. Он даже позволил себе гордо улыбнуться, – но, конечно, только на мгновение.

– Да я даже не обратил внимания… – признался он.

– Не обратили внимания? – злобно повторила Барнштейн. – Может, вы решили защитить Шпалова?! Но не выйдет. Я с ним сама разберусь! Где он? … Хотя не важно – я найду его! Устроили тут!..

Ругань эта говорила сама за себя. Но Барнштейн была настроена крайне решительно.