Алгоритм Чагина

Я выиграл битву, заказал две пиццы, а жена Чагина, к счастью, так ничего и не ответила.

– Холостой выстрел, – сказала Марина и подошла ко мне. Нагнулась и, улыбаясь, поцеловала. – Это отвратительно. Тебе не стыдно?

– Повернись. Я тебя отшлепаю.

– Тебе не стыдно?! – рассмеялась Марина.

А потом принюхалась и испуганно спросила:

– Это чем пахнет?

Я потянул носом. Из кухни несло горелым.

Забыв снять наушники, я вскочил с кресла. Провод резко натянулся, и монитор, обиженно крякнув, рухнул на стол.

Из-за разведывательной деятельности Марины я напрочь забыл о воде для пельменей.

И чуть не свернул себе шею.

0.4.2. Свобода выбора

Я не хотел в этом признаваться, но спустя несколько недель бесплодной расшифровки кода идея Марины показалась мне не такой уж и плохой. Во всяком случае она навела меня на другую, более верную мысль. Я не собирался искать профиль Чагина в социальных сетях, но решил заглянуть на технические форумы и профессиональные сайты. А также в чаты и блоги айтишников.

Как минимум, в LinkedIn.

Аккаунт Чагина я искал по имени и фамилии. Когда это не дало результата, попробовал подобрать его никнейм. Проверил имена chagin, achagin и antonchagin. Просмотрел списки участников, отфильтровав их по возрасту и месту жительства. Погуглил «Лисов+нейросети», «Лисицын+нейросети» и «Лисинков+нейросети». Но, как и Марина, ничего не нашел.

Подумав немного, я открыл самый популярный среди разработчиков искусственных нейронных сетей чат. Если верить Вышинскому, Антон не хотел делиться идеей спасения мира, но, наверняка, обсуждал с другими проблемы своего кода.

Или наоборот. Зная Чагина, можно предположить, что время от времени он назидательно разбирал чужие задачи. А также помогал коллегам понять, что они куда хуже него разбираются в теме машинного обучения.

Я листал ленту в надежде найти сообщения Чагина потому, что не мог расшифровать его код. Вынюхивал след и бродил кругами, так как не был способен подойти вплотную. Я разобрался со смыслом отдельных строк, но не понимал написанный Антоном код в целом.

Когда бы я ни открыл исходный текст программы, набранные Чагиным символы выглядели недружелюбно. Они били в глаза холодом, неприступностью и диким высокомерием. Совсем как их автор.

«Но зануда и перфекционист, он не мог написать безграмотный, бессвязный код. Или…», – я закрыл браузер и открыл редактор. С надеждой посмотрел на текст программы. Шрифт был тот же, но показалось, что он округлился, смягчился и повеселел.