Изгородь

Сколько почвы перевернул плугом. Сколько тонн груза перенес на своем горбу. И каким бы я ни был огромным и сильным, мое время пришло. Я не удивлюсь, если рано или поздно меня сдадут на металл. Пусть. Теперь я согласен. Меня это больше не пугает. Всё когда-то заканчивается. Все уходят из этого мира. А я прожил достаточно долго. Многие мои собраться и не мечтали о таких годах. Да и с хозяином мне повезло, чего уж греха таить. Если бы не Пашка, я бы уже давно того… на тот свет и на переплавку.

Хорошая ночь. Дивная. Волшебная.

Ближе к утру начал засыпать, но услышал шаги. Прям как тогда, в том проклятом ангаре. Но это были другие шаги. Редкие, тихие и добрые. Опять же, не знаю откуда узнал, но точно знал, что они несут добро.

Открыл глаза и вижу Пашку. Он словно крадется ко мне. Всем телом налегает на палку и медленно приближается. Был бы у меня хвост, завилял бы им как щенок. Честное слово, завилял бы.

– Ну как ты тут? – говорит Пашка и гладит колесо. Дрожь проходит по всем моим деталям. От колеса до крыши.

Я хотел. Хотел, – говорю я, но, естественно, он меня не слышит. Он продолжает гладить, приговаривая:

– Да, нелегкая нам досталась судьба. Но мы ведь справились с ней? Ведь так?

Справились. Еще как справились. Мы вдвоем и не с таким еще справимся.

– Давай-ка еще разок попробуем.

Но ведь ночь на дворе! Мы всех разбудим.

– Думаю, мне еще хватит сил взобраться.

Он открывает дверцу и ставит палку поперек, сделав подобие турника.

Уже две ноги на ступеньках.

Пашка держись! Я помогу. Не знаю как, но помогу.

Он вваливается на сидение и долго хрипит, не двигаясь. Чувствую, как его грудь колышется. Даже слышу его бешенный пульс.

Держись, Пашка! Держись!

Отдышавшись, он садится на потрепанное сидение и по старой привычке вешает кепку на крючок под крышу.

– Ишь ты, до сих пор тут, – удивляется он, когда кепка занимает свое законное место.

Несколько минут сидит не двигаясь. Ловит дыхание и с нежностью трогает рулевое колесо. Да, именно с нежностью. Прикосновения всегда можно отличить. Нежное оно или обычное. Так вот у Пашки – нежное.

– Дадим им жару? – спрашивает он у тишины.

Дадим! Давай, Пашка, я готов! Давай.

Пашка тяжело выдыхает и крутит ключ.