Возврат

Они шли по улице, на которой постоянно стояли нищие и просили милостыню, как всегда, Олег проходил мимо них, делая вид, что не замечает или что слишком занят, усердно смотря на часы или же просто отвернувшись в сторону. В этот момент Ваня остановился напротив попрошайки.

– Папа, дай, пожалуйста, ему денег, – сказал он с видом маленького щенка, просящего лакомство у хозяйки. «Папа» схватил его за руку и прорычал:

– Нет, с чего это вдруг?

– Ну, вы же мне сами говорили, что нужно делиться и помогать беззащитным, – с ухмылочкой сказал мальчик.

«Папа» всю дорогу до дома молчал.

Когда входная дверь за ними закрылась Олег, раздевшись, ушёл в комнату, так и не сказав ни слова. Через пару минут он появился в проёме с резиновым шнуром в руках. Глаза его свирепо сияли. Страх сковал всё тело мальчика от одного только вида этого злодея перед ним. Огромный, здоровый, сильный мужчина подошёл к беззащитному малышу и навис над ним, словно скала нависает над обрывом. Мальчик сжался и закрыл глаза.

Тут же почувствовал пронзительную боль от ударов плети. Малыш кричал и извивался по полу, но никто не помог ему. Лицо отчима – яростное, скулы напряжены, слюни брызгают в стороны при каждом ударе. Через какое-то время боль уже перестала быть острой, её заменил ужас.

Обида – вот, что чувствовал Ваня. Обида и безысходность, безвыходность.

Наконец этот, потерявший человеческий облик зверь устал и мучения закончились. Ваня заполз под кровать и просидел там до самого вечера.

О чём он только не думал за это время, каких обещаний себе не давал: и чтоб он издох, изверг этот, и что убьёт его, когда вырастет, и что отомстит.

Вечером пришла Мама, малыш выскочил из-под кровати и крепко обнял её. Юля тут же заметила, что ребенок избит, синяки от шнура опоясывали всё его тело. Невозможно было смотреть на него, она обняла своё чадо и тихо заплакала.

Мама не могла защитить своего малыша, потому что к этому времени и её воля уже была подавлена и она уже должна была знать своё место рядом с этим тираном и деспотом.

Когда Ваня ей всё рассказал, как ему было больно и страшно, и она ничего не сделала, не выгнала «Папу» из дома, не наругала его, «ни че го» – тогда он понял, что ему придётся смириться с этим, пока он не вырастет, а там будь, что будет.

Утром, когда все дети пришли в садик и меняли уличную одежду, воспитатели увидели бордовые полосы на спине, груди и руках ребёнка. Они были ошарашены увиденным, спросили, что случилось.