Женщина в моей голове

Их даже не красили.

– Пап, мне было три года. Конечно, не помню.

– Не понять тебе моей ностальгии, – протянул он в трубку.

И тут я зачем-то брякнула, что в школе хотят видеть кого-то из нашей семьи с этими всякими историями из прошлого. Папа обрадовался и тут же при мне рассказал деду. В общем, уже по телефону было решено, что придут все: и бабушка, и дед. Может, даже дядя Валера.

– Баба Лена у нас вообще – партийный работники, – гордо подытожил

отец. – Столько всего может рассказать!

Короче, я никогда не была крута в школе, и терять мне было нечего.

Тетя Нина

Моя бабушка живет в райцентре и очень обижается, когда этот городок называют деревней. Но, если говорить начистоту: так оно и есть. Пять улиц, две церкви, одно кладбище.

Раньше летом сюда приезжало много нашей родни. Но больше всех я любила бабушкину сестру – тетю Нину. И не потому что она отличалась прекрасным чувством стиля и квартирой в центре Москвы. Просто тетя Нина, ну как бы это сказать… классная. Ну, правда. По-другому не выразишься.

Но вот родственники ее не признавали. Просто не понимали. Для нашего круга тетя Нина – слишком аристократична. Как если сравнивать хлопковый халат и шелковую сорочку. Ее движения плавные, пальцы длинные и ухоженные, а речь изысканная и витиеватая, словно в позапрошлом веке очутился.

Традиционные развлечения на майские праздники здесь – сажать картошку. Мы специально приезжали сюда с родителями, чтобы помочь с огородом. Когда как тетя Нина в это время покоряла берег Хорватии в своем новом купальнике.

– Ей вообще-то 52! – любила повторять бабушка, словно речь шла не о возрасте, а о размере одежды.

К слову, у бабули, сколько ее помню, всегда был как раз 52-ой размер. Если не больше.

Когда тетя Нина приезжала в гости, она как бы невзначай называла сплошь известные имена и фамилии. Из тех, что часто повторяют по телевизору в новостях. Но наша родственница с носителями этих имен и фамилий как бы лично была знакома.

Обычно тетю Нину слушали, открыв рты. Правда, когда она возвращалась в Москву, то ее за глаза обзывали «брехлом». Я всегда пыталась возразить родне. Но это, признаться, было трудно. Особенно сложно противостоять бабушке.