Женщина в моей голове

Но она ждала от меня какого-то ответа, и я в сотый раз повторяла, бубня поднос:

– Спасибо. Не хочу.

Роль – это, конечно, громко сказано. Мне предложили быть в одной из сценок богатырем Алешей Поповичем. Ну, понятное дело – для хохмы. Совершенно ясно, что после этих трех минут триумфа на сцене, меня три года подряд, вплоть до выпускного, стали бы дразнить богатырем. Оно мне надо?

Но Светлана Юрьевна – энтузиастка не от директора, а от Бога! За поддержкой она отправилась к Карине Николаевне. Та, будучи весьма чуткой женщиной, по-своему решила этот вопрос.

– Ваша одноклассница очень стесняется своего роста, но вы должны ее поддержать, – взывала она к чувству эмпатии подростков.– Это выступление крайне важно для школы. Мы должны стать лучшими на городском конкурсе талантов.

Стоит ли рассказывать, как меня поддерживали одноклассники? Только ленивый не подошел ко мне с нескрываемыми смешками. Пришлось сказать, что вертела я этих учителей и пропади они пропадом со своими выступлениями.

Произнесла я это громко. Прямо в коридоре. Прямо у дверей директора, куда была моментально вызвана и я, и моя мама.

В общем, я до сих пор игнорирую серию мультфильмов о богатырях, которые так хвалили критики. Не видела и не буду смотреть. Моя принципиальная позиция. А роль эту в школьном спектакле под давлением пришлось все-таки сыграть…

Но больше всего Карина Николаевна меня разозлила в другой раз.

Мы уехали в начале 90-ых. У нас в доме до сих пор часто вспоминают Казахстан и то, что было после распада Советского Союза. Когда власть сменилась, в нашей квартире били окна, угрозами заставляли уехать из страны на родину, в Россию.

После того, как однажды папин «Москвич» превратили в груду железа, родители продали трехкомнатную квартиру за копейки и уехали из страны.

Но многие наши родственники, в том числе почти вся родня отца, до сих пор живут в Казахстане. Каждый год мои родители строили планы, как перевести их к нам. Каждый год эти планы рушились под прессом упрямства старшего поколения.

– Вся жизнь здесь прожита, – вздыхала бабушка в трубку.

– Войну пережили и это переживем, – твердил дед.

Как-то в начала марта снова звонила бабуля.