Побудь со мной

– А потом? – спросила Аля шепотом, не решаясь теперь и дотронуться до фигурки.

– А потом была война, – сказала бабушка, глядя теперь уже куда-то мимо балерины. – И всю театральную труппу отправили в эвакуацию. Но вот она, – бабушка провела пальцем по изящной головке, – Она вернулась и выступила в осажденном городе. Станцевала на сцене. Не побоялась.

– Чего не побоялась? – не поняла сложных слов Аля.

– Ничего не побоялась, – вздохнула бабушка. – Ни голода, ни холода, ни бомб, ни обстрелов. Вот такая: тонкая, изящная, на пуантах и среди разрушенного города, в холоде, без света.

– И она тоже тогда умерла, как другие люди в войну?

– Нет, она не умерла. И потом вернулась в Ленинград и снова выступала. Тогда-то я её на сцене и видела. Посчастливилось мне.

Бабушка снова вздохнула и пошла обратно к кровати.

– Вот что за ребёнок. Так ведь и не даст посидеть спокойно ни минуты перед смертью.

– Ба-ре-лина, – прошептала Аля. Слово было таким же сложным, как движения танцовщиц на экране.

Аля поднялась на цыпочки, шагнула раз и другой, подпрыгнула, раскинув руки и вытянув ноги.

– Бабуль, смотри, я уже ба-ре-лина! Бабуль, скажи, похоже? Похоже?

– Похоже, – кивала бабушка, перекатывая за щекой карамельку. – На циркового медведя похоже. Прекрати по полу топать. Сейчас соседи снизу милицию вызовут.

Аля послушно остановилась, опустила руки и перестала быть барелиной.

– На балерину надо много лет учиться, – сказала бабушка, снова меняя очки и глядя в телевизор. – Надо с утра до вечера заниматься. Смотри, какая у них осанка, какие движения! У них режим жизни специальный. И никаких конфет!

– А чтобы на корабле плавать тоже нужен режим и никаких конфет? – спросила Аля, возвращаясь к бабушке на кровать.

– Чтобы на корабле плавать? – рассеянно переспросила бабушка. – Нет, на корабле можно конфеты.

Она протянула руку, пошарила на тумбочке среди коробочек с лекарствами, нашла ещё конфету и протянула Але.

– Будешь?

– Буду!

– Ладно, бери, только маме не говори.

Глава 3

Страшные песни

Пять дней в неделю родители исчезали в Ни, а Алю бабушка вела в детский сад. Детский сад был страшный. Это был деревянный дом, полный щелей, сквозняков и странных скрипов. Воспитательница Нина Пианиновна, которая вообще-то на самом деле Вениаминовна, и у которой ключ от группы, опаздывала.