Жизненные про-чер-ки

Да только брак их был незарегистрированным. Толян жил на территории Галчонка. Отчего не было штампа в паспорте? Это им только и было известно.

Несколько лет назад Галчонка сразил инсульт. Да так шарахнуло, что женщина потеряла речь, стала прикована к инвалидному креслу. Теперь на Галчонка жалко было смотреть. Как побитая жизнью собака, сидела она в инвалидном кресле и боялась остаться одна. Только Толян уходит из поля зрения в огород или сарай – она плачет, мычит, зовёт его. Пытается выпрыгнуть из кресла да поползти его искать.

Поэтому Толян старался избегать таких сцен и отвозил на место, видимое для её взора.

Когда с Галчонком случился инсульт, на Толяна легло тяжелое бремя. Все заботы на нём, но он выполнял их исправно. Дел добавилось, уход за Галкой требовал немалых сил. Она стала совсем беспомощной, словно ребёнок. Толян кормил Галчонка с ложечки, обстирывал, обхаживал, таская на руках. Но пить не бросил, хоть и нечасто это делал. И по-прежнему бил Галку, даже прикованную к креслу. Так и жили, соединенные вместе странной, но прочной связью.

А дети… У Толяна их не было. А дети Галки были равнодушны к их семье. А когда случилось несчастье, так их и след простыл. Не помогали вовсе – ни словом, ни делом. Так и нёс Толян этот крест на своих плечах. Справлялся как мог.

Да и вроде привык Толян и к такой непростой жизни. Часто думал, что наказан судьбой за свои деяния по молодости да за то, как к Гале относился. А она ведь тогда его приняла таким, каким был, – отсидевшим гулякой без кола и двора.

Ему бы быть благодарным до конца своих дней. Так нет же – и погуливал, и побивал её. Виноват был кругом. Да вот только не в силах изменить свою скотскую натуру. Поэтому и считал заслуженным наказанием ту полосу, какая выпала на его долю.

Случилось и худшее. По осени Галки не стало. День, и без того хмурый, стал для Толяна чёрным и непроглядным. Дети Галки сразу выгнали его из дома. Мол, кто ты такой, даже не законный муж.

– Чеши отсюда.

Вот и все слова. А ведь они с Галкой почти тридцать лет были вместе.

Одну пищу ели, один кров делили. Он был с ней при всей её тяжёлой болезни. А теперь не нужен стал – пошёл вон. Только вот куда идти, куда?

Стали ходить слухи, что через некоторое время дочь смилостивилась и выделила ему комнатушку в заброшенной квартире. Было не до гордости. Поплёлся Толян на новое место. Стал жить, но жить ли? Запил по-чёрному, не просыхая. Был забыт всеми. Как оказалось, никому и не был нужен.