В темноте

Даша растерянно захлопала ресницами и опустила голову.

– Прости меня, пожалуйста!

Мир в джунглях был быстро восстановлен. Даша облегченно вздохнула и улыбнулась. Хвост у тигренка успокоился и занял привычное положение, напоминавшее вопросительный знак. В таких случаях тигры для окончательного примирения еще прикасались мордами.

«Хрум-хрум» – аппетитно хрустел снег под ногами. Совсем как поджаренный сухарик. Тигриный костюм для выступления лежал в сумке с рисунком Эйфелевой башни. Полосатый тигренок спал или затаился и ожидал назначенного часа.

Если честно, без Даши костюм совсем не похож на настоящего тигренка. Они были нужны друг другу. Надев его, Даша превращалась в маленького полосатого зверя и получала его силу и ловкость.

В этот раз Даше и ее подругам по хореографической студии предстояла запись на телеканале «Санкт-Петербург». В эфир она должна была пойти вечером 31 декабря, в последние минуты уходящего года. Следом за ней транслировалось новогоднее поздравление президента. Кому-то это показалось символичным – наступающий год по восточному календарю объявлен годом тигра.

Как тогда сказал Антон – папа ее одноклассницы Полины, «они скооперировались» и поехали на запись вместе, «по-семейному». Нужно было поспеть к назначенному сроку в Певческую капеллу на Набережную Мойки, 20. Антон был располагающим к себе человеком, чрезвычайно активным. Он успевал работать сразу в нескольких местах и помогать жене вести дела в детском центре интеллектуального развития. Кроме всего этого в их квартире с некоторого времени жили дети знакомых, попавших в трудную жизненную ситуацию.

Сидя за рулем, Антон успевал оживленно разговаривать и одновременно вести какие-то деловые переговоры по телефону.

Набережная Мойки с чугунными решетками, по которой они едут, повторяет все ее изгибы. Оттого дома на берегах кажутся толпящимися людьми, одетыми в старомодные шубы и шинели. Крыши их оборачиваются высокими цилиндрами и форменными треуголками, загорающийся свет в окнах – золотым шитьем на воротниках и обшлагах чиновничьих мундиров.

Да и сам хмурый Петербург, присыпанный снегом, становится строже в своих линиях и фасадах. Словно тоже натягивает на себя мундир какого-то неведомого государственного ведомства. На обочине тротуаров и дорог – выросшие за неделю снежные кучи. Пешеходы без шума и суеты привычно берут их штурмом.

Они останавливаются у Певческого моста и выходят из машины. Слева открывается вид на Дворцовую площадь с Александровской колонной.