Осколки детства

Но драки возникали и без повода, из воздуха, а кончались тем, что Стукаловы поднимали рёв и бежали наперегонки по нашей общей железной лестнице жаловаться.

С улицы видно, как они колошматят в свою дверь, исчезают за ней. Потом из этой двери выплывают Стукаловы-старшие и стучат к нам выяснять отношения. Папа выпроваживал их:

– Не вмешивайтесь, сами разберутся.

Но вечером, перед сном, вдруг спрашивал:

– Да, из-за чего сегодня была заварушка?

– Они дразнятся, говорят, Светка-конфетка.

– Разве это дразнилка! Конфетка – это хорошо.

– Да-а, когда я не дразнюсь на конфетку, они дразнят – Светка-котлетка.

– Котлетка, это же прекрасно! Разве лучше – Саша-простокваша!

Мы хохочем, и Вовка громче всех. Но так хотелось иногда, чтобы за меня тоже кто-нибудь заступился, как я – за Вовку. Не хватало старшего брата! И вдруг поняла, сложила из услышанного случайно – был у меня, оказывается, старший брат, погиб маленьким. Мама с папой при мне никогда о нём не говорили, я и не спрашивала, будто понимала – табу, нельзя, за этой гранью боль и ужас.

Недавно взрослому Вовке понадобилась какая-то справка в архиве, и мы узнали – действительно был у нас брат, Саша, на семь лет старше меня.

А тогда Вовка был маленькая копия папы, мягкий, добрый, весёлый и покладистый. Одним из первых слов у него было – «ладно», на всё был один ответ, особенно для меня, я же не давала его в обиду, принимала в свои игры, всегда была «за него».

Прихожу из группы, куда меня отдали учить немецкий. Быстро-быстро раздеваюсь, варежки на верёвке торчат из рукавов, шапка на стуле, шубка на диване, ботинки на ковре, а я бегу к этажерке с игрушками.

Вовка спокойно и охотно разносит всё по местам, потом садится рядом и заглядывает в глаза:

– Во что будем играть?

– В принцессу.

Я, конечно, принцесса, а Вовка разбойник, который привязывает меня к стулу. Потом часовой:

– Стой, кто идёт?

А идёт царевич, конечно, спешит спасать, всё же должно кончиться хорошо! И царевич тоже Вовка.

– Чёрт возьми!

– Чёрт возьми!

– Как они посмели!

– Как они посмели!

Он очень долго не употреблял мужских окончаний, повторял за мной – я была, я сделала…

Нас повели фотографироваться, меня сняли с веером, а его хотели с какой-нибудь игрушкой. Нет, только с веером!

Однажды мы с бабушкой пошли в игрушечный магазин.