Осколки детства

Она придёт поздно, когда будет темно, когда уже долго будет темно. Забираемся в кровать, закутываемся, Марсик устраивается поудобней, и мы сидим тихо-тихо и ждём маму.

Но вот шаги по лестнице. Мама! Мама пришла!

Она приходит усталая, только покормить нас, и опять пешком через весь город. Но сейчас наше с Вовкой существование наполняется счастьем.

– Как вы тут, галчата?

– Мы хорошо! Мы очень хорошо!

Нам и вправду очень хорошо, мы уже забыли, как нам было плохо одним всего пять минут назад.

– Сейчас растопим печку и будем варить суп.

Сырые дрова не хотят разгораться, но мы ждём терпеливо, мама может всё! Печка запылает, в комнате станет тепло и уютно, тени от горячего воздуха закачаются на стенах, потянутся к потолку. А в кастрюле закипит вода для супа. Ещё немного, и он будет готов, горячий, жидкий, правда, но горячий пшённый суп! Мы съедим его до донышка.

Наконец дрова разгорелись. Возле печки мама кладёт ещё охапку, чтобы подсохли, и полешки, что лежат ближе к огню, отогреваются и шипят.

– Мама, скоро сварится? – спрашивает Вовка.

Мы вместе с Марсиком выбрались из кровати, подсели ближе к печке и ждём суп.

– Через час, – отвечает мама и смотрит на меня.

Я знаю, суп сварится раньше, это она нарочно, чтобы Вовке было легче ждать. Он сидит на полешке, маленький и такой серьёзный в свои четыре года, что маме больно на него смотреть.

– Ещё долго? – спрашивает Вовик.

А я молчу. Я большая, мне надо терпеливо ждать, и только.

– Ещё сорок пять минут.

– Готово! – заливается Вовка тихим смехом.

Потом она укрывает нас, закладывает печку штыбом, угольной пылью, чтобы тлела потихоньку, и уходит. Мы засыпаем в тепле, раньше, чем успеваем проголодаться, а печка остыть.

Но утром снег перед дверью в коридор, очень холодно, и не хочется вставать. Я лежу и прислушиваюсь к звукам на улице. Вот заскрипел снег, сосед из флигеля идёт на работу, когда мне нужно подниматься. Вот хлопнула дверь в соседнем дворе, значит, надо спешить.

Зима всё длится и длится, самая долгая в моей жизни, самая лютая зима. У меня болят руки и ноги, не могу надеть ботинки, завязать шнурки, каждый шаг отдаёт болью. Вовка застёгивает мне пуговицы. Маме не говорим, чтобы не волновалась, и она не замечает ничего. Замечает Полина Павловна:

– Ты странно держишь ручку.

– Мне больно.

Идём к школьному врачу.