Всё укроется снегом белым…

Москвичам этого хватало на самое необходимое, но я же половину платила за квартиру!

Эти сто рублей надо было отрабатывать, ездить по всему Подмосковью, выступать безропотно там, где благополучные поэты и поэтессы отказывались наотрез.

Господи, спасибо, что оно существовало, это бюро пропаганды, и взяло меня под своё крыло!

Я, конечно, понимала, что такое вольные хлеба, и долгие годы собирала каждую копейку, пока работала инженером.

Но всё, что удалось собрать, больше четырёх тысяч рублей, заняла по своей неистребимой доверчивости брату на машину.

Договорились, будут отдавать по сто рублей в месяц, когда я кончу Высшие литературные курсы и перестану получать стипендию.

Золовка моя отказалась – «в обозримом времени». Они не бедствовали, бедствовала я. Отдали лет через десять, я давно уже была замужем.

Такая у меня была жизнь, когда я вернулась в Москву после всех поездок, и Витя ждал меня у ЦДЛ.

Он ждал целый час – пришёл на полчаса раньше, чтобы я не просудилась, и я опоздала ещё на полчаса…

Не знаю, почему я так обрадовалась ему – совершенно неожиданно для себя!

Часть 1.

Первый раз за время нашего знакомства я, не раздумывая, поехала к нему. Почему-то в груди росла и росла радость по имени Витя…

Когда мы вышли из метро, было уже темно.

– А дальше – на автобусе?

– Можно пешком. Сейчас завернём за угол, и я покажу тебе своё окно.

– Прямо от метро можно увидеть окно? Так не бывает!

– Почему не бывает? Видишь, светится, это и есть мой подъезд.

Но до подъезда мы ещё шли и шли, и Витя крепко держал меня за локоть, как птицу за крылышко, которую поймал наконец-то и как бы не упустить.

Дом был величественным. Широкая лестница шла к подъезду, по бокам её вились бетонные ленты, у самого асфальта загнутые в причудливые кренделя. Несколько ступенек, площадка с кренделями и снова вверх до следующей площадки.

Замысловатая лепнина балконов, немыслимые завитушки вокруг окон на каждом этаже. Всё это желтовато-розовое, как нелепый торт с кремом.

– Ты буржуй, Витя! Сколько ты платишь за квартиру, пятёрочку? А я – пятьдесят, и дом у меня облупленный.

– Да уж, нашла буржуя! Пойдём.

Подъезд внутри салатный, а двери, краской по краске, выкрашены в ржавый цвет.

– Ремонт был недавно?

– Говорят, здесь каждый год ремонтируют, а капитальный, с расселением, тоже обещают каждый год. Вся надежда на это!

Мы прошли маленькую прихожую, и Витя открыл дверь.