Один год жизни

Джонатану было около шестидесяти пяти лет, но он умудрялся так прямо держать свою осанку, что на фоне его я начинала чувствовать себя Квазимодо и инстинктивно выпрямлялась в струнку.

Я надела сменную обувь, которую меня заранее предупредили взять с собой, после чего отправилась вслед за Джонатаном (в субботу мне пришлось сходить за новыми тапочками, чтобы в этом доме никто не увидел моих протертых, общажных чешек, которые я купила два года назад лишь потому, что на них была пятидесятипроцентная скидка).

Мы прошли квадратную прихожую, украшением которой была деревянная лестница, ведущая наверх, после чего завернули в крыло правой части дома и прошли по достаточно широкому коридору мимо просторной гостиной. Миновав широкий коридор с тройкой закрытых дверей в стене слева, Джонатан открыл дубовую, обрамленную искусной резьбой дверь, возникшую перед нами в самом конце коридора. Оказавшись по другую сторону двери, мы перенеслись во внутренний дворик без крыши, с четырех сторон окруженном деревянными стенами поместья и примыкающими к ним дорожками из полированных темных досок, находящихся под наклонной, деревянной крышей.

Место, в котором я вдруг оказалась, словно соединяло два совершенно контрастных, раздельных друг от друга мира, и делало это всего лишь внутренним двориком под открытым небом, и примыкающими к нему крытыми дорожками из дерева. Этими мирами были элитный, двухэтажный особняк миллионера и уютный, одноэтажный, загородный домик хозяйственного семьянина.

Дворик был достаточно просторным и одновременно небольшим. На первый взгляд он был пуст, но это была лишь иллюзия. Всю его территорию занимал неестественно зеленый, я бы даже сказала малахитовый, газон. В четырех его углах стояли небольшие, но увесистые, закругленные вазы из фарфора цвета слоновой кости, весь вес которых удерживали их фигурные ножки с причудливой резьбой. Наверняка они служили клумбами, потому как были заполнены черноземом, создававшим иллюзию пустого пространства, отчего можно было подумать, что эти вазоны попросту полые.

Деревянные перила трех из четырех дорожек, отсоединяющие лакированные тропинки от дворика (сторона, соединяющая два дома крытой тропинкой, на которой я сейчас стояла, не была оснащена перилами), были увиты тонкими, ровно остриженными, голыми ветвями плюща, наверняка не успевшего до сих пор распуститься лишь из-за недостатка солнечных дней этой весной.