Жизнь и смерть христианина

Здесь в Самаре живёт какой-то знакомый её знаменитого деда, лорда Джона Веллингтона, и Линда приехала погостить. Я думаю, ты простишь ей её незнание наших обычаев и некоторый акцент, ведь Линда несколько сезонов жила в Лондоне.

Девушка сделала неловкий реверанс, и в этот момент для меня замерло время. У неё были голубые глаза, в которых, казалось, отражался весь мир, не затронув красоты её души. Несколько свежих веснушек вовсе не портили красоту и очарование её лица. Хотя, нет, холодной классической красавицей её вряд ли можно было назвать, но это очарование….

Я посмотрел на Владимира, и мне показалось, что выпускник юнкерского училища смутился.

Так получилось в тот день, что Линда в сопровождении своей матери, урождённой княгини Марии Измайловой, только-только незадолго вслед за моим приходом, вола в гостиную. Её мать принялась здороваться с хозяевами, а девушка была тут же окружена сонмом незадачливых кавалеров к неудовольствию остальных дам, присутствовавших на пасхальном торжестве у Ивана Семёновича.

Я заметил, когда к девушке приблизился Владимир, он долго смотрел в её глаза, в эти удивительные глаза своим не менее удивительным глубоким взглядом, способным охватить всего человека насквозь. Казалось, в тот момент между этими молодыми людьми происходил невидимый диалог, и не только я один это заметил.

По ухмылкам дам я понял, что они угадали секрет столь долгого взгляда. Затем он поцеловал ей руку и представился:

– Владимир Баймаков, будущий унтер-офицер Гвардейского Измайловского Полка.

– Линда Веллингтон, – просто произнесла девушка со слабым акцентом.

Она покраснела от смущения, и этот румянец придал ей ещё большее очарование.

За окном стояла весенняя капель, а с рынка доносились крики зазывал:

– Блины! Свежие пасхальные блины! С икоркой, с творогом! Покупайте блины!

– Я…я могу надеяться на то, что первый танец будет моим?

Они всё ещё смотрели в глаза друг другу, затем Линда отвела взгляд, её ресницы мило подрагивали.

– Да, конечно, мистер Владимир.

Он улыбнулся:

– Называйте меня просто Владимиром, а моего друга – Николаем.

Тут девушка снова обратила на меня внимание и позволила поцеловать её руку.

– Линда Веллингтон, – произнесла она.

– Николай Андреевич Кудрявцев. Я бы тоже хотел надеяться на танец.

Кажется, я поставил её в неловкое положение, потому что в тот момент взоры всех присутствующих были устремлены на нас.