Дольше, чем смерть

Светка – моя подруга в ярко-синем платье с надетым поверх него новеньким цветастым кухонным фартуком постоянно вертелась на кухне на своих шпильках и была занята размешиванием салатов.

Иногда она пробовала их, делала короткие замечания по поводу вкусовых качеств этих салатов.

– Ммм! Ленок, ты у нас, оказывается, классно готовишь всем уже приевшийся Оливье! Думаю, сегодня он уйдёт «на ура». Давай, колись, какое колдовское зелье ты туда добавляешь? Или ты, как истинный «кэгэбист», хранишь свои секреты в тайне и никому никогда их не доверяешь?

Мне пришлось усмехнуться, потому что Светка Крабова молола всякую чепуху.

– А ничего удивительного здесь нет.

– Нет?

– Разве ты не чувствуешь вкус тёртого яблока? – спросила я, – Всего лишь тёртое яблоко.

Светка ухмыльнулась:

– Ну, конечно! Тёртое яблоко совершило чудо.

Она протянула мне поднос с дымящимся гусём.

– На, держи. Отнеси в гостиную.

– Если я сделаю это сейчас, они все набросятся на гуся, как голодная саранча, а насколько я знаю, мы ещё ждём моих предков.

– Ха, предки! Да они и думать-то о тебе забыли, всё время разъезжают по своим курортам да по заграницам.

Светка скорчила мечтательную гримаску.

– Вот бы мне хоть раз поехать на Кипр, поплавать в Средиземном Море, попробовать их пресловутую итальянскую кухню.

– Ты только об этом и мечтаешь?

– Ну, конечно, я считаю, что это – нормальная мечта для вполне адекватного русского человека.

– Ну, да, ну, да! И всё же, они – мои родители, и я их люблю, потому что у меня больше нет никого ближе них.

Светка была типичной блондинкой с замашками и манерами этой категории женщин. У неё было симпатичное лицо и стройные ноги. Причём, я не помнила, чтобы она хоть раз позволила бы себе не надевать каблуков, ещё сильнее подчёркивавших изящество этих ног.

Она не читала ни книг, ни газет, лишь только глянцевые журналы с исчерпывающей для её мозгов информацией. Она любила рассуждать о мужчинах, эдаких заоблачных мачо, хотя почему-то рядом с ней оказывались либо хлюпики, либо придурки.

И всё же, что-то связывало меня с ней, несмотря на разность характеров, пристрастий и взглядов. Возможно то, что мне не доставало её жажды к жизни.

Обычно, насколько я знала, люди, во многом ограничивающие себя, что касается, прежде всего, радостей и жизненных удовольствий, инстинктивно тянутся к тем, кто удовольствия эти может себе вполне позволить.