Освобождаясь от оков

Затем Светлана Савельевна кладёт ручку в сторону и внимательно смотрит на меня из-под своих очков. Я начинаю напрягаться, сосредотачиваюсь, отвлекаюсь от мерного тиканья настенных часов с кукушкой. Кстати, такие часы давно считаются редкостью, они уступили место упрощённым моделям с современным дизайном на кварцевых кристаллах. Она находит в бумагах историю моей болезни и начинает вслух читать:

– Снегирёва Вера Николаевна. Маниакально-депрессивный психоз. Состояние удовлетворительное, тонус мышечной системы несколько снижен, расслаблена.

Всё это время я сижу, как мумия, мне становится даже неловко, неужели всё это обо мне, неужели это я такая плохая, и о моих «странностях» уже говорят во всеуслышание, ковыряю пальцем по твёрдой поверхности деревянного стула.

– Сейчас у Вас ремиссия, поэтому мы поместили Вас в одну комнату с соматическими больными, – продолжает Светлана Савельевна, – Вера, как Вы сами оцениваете своё состояние?

– Неважно.

– Почему?

– Меня замучили проблемы, связанные с моим прошлым, с семьёй, бытовой неустроенностью, одиночеством.

– Но Вы же любите одиночество.

Я в течение некоторого времени молчу, не знаю, что сказать. Неужели я и в самом деле люблю одиночество? Пытаюсь ответить, правильно подбирая слова, чтобы доктор меня понял и не перебивал на полуслове.

– Каждый человек мечтает о том, чтобы его понимали, невзирая на странности его поведения.

– Что Вам мешает?

Выражение лица Светланы Савельевны по прежнему не меняется, меня это пугает, чувствую, что разговор возвращается на круги своя, ведь её задача доказать мне, что общество всегда и во всём право, и не нужно быть его изгоем. К горлу подступает ком, у меня начинается истерика, впрочем, давно знакомая картина. Неужели у меня действительно ремиссия?

– Ничего. Я хочу, чтобы Вы скорее выписали меня отсюда.

– Это невозможно, потому что у Вас осталось ровно три недели, по их истечению Вы можете забрать свои вещи и уезжать, Вас никто здесь не задержит.

– Вы хотите показать, что заботитесь обо мне? Вы же сами знаете, что это не так. Вы хотите знать, что мне мешает? Боль.

– Где у Вас болит?

Я окончательно отчаиваюсь объяснить ей всё, что у меня на душе. Бывают люди, которые слушают, но не слышат, до них невозможно достучаться.