Жизнь №2

– Вот, возьмите эти бумаги, – незнакомка вытащила из своей помятой сумочки несколько сложенных напополам бумажек, и протянула их мне, – официальный ДНК-тест, со всеми печатями, доказывающий факт того, что Геральт Армитидж является биологическим отцом моего сына Хэнка Бигелоу.

Я взяла бумаги. И прочла их. И ещё раз прочла. А потом ещё и в третий раз… В голове загудело.

– Как? Кхм… – нахмурившись, я быстро заморгала. Будь я чуть моложе, я бы вскочила, воскликнула, ахнула, но… Я уж слишком стара для таких бурных излияний эмоций, к которым, в дополнение ко всему, никогда не была склонна.

 – Как это произошло? Когда?

– Он не изменял Вам регулярно. По крайней мере, со мной. Со мной у него случилось совершенно случайно и, судя по тому, что я видела позже, он сильно сокрушался из-за произошедшего, потому как любил Вас и вашего общего сына…

– У нас уже был Шон? – заключения ДНК-тестов как будто сами собой стекли с моих сухих рук на гладкую поверхность стола.

– Я родила Хэнка, когда вашему Шону было семь лет.

В памяти мгновенно отобразилась хронология: за четыре года до того, как мы взяли на себя опеку над Джерри, Тиффани и Закари. Вся жизнь, которая была до многодетного материнства, не обремененная финансовой неустойчивостью (за исключением периода потери обоих моих родителей), была для нас с Геральтом особенно счастливой. Мы были молоды, мы были влюблены, у нас был общий сын, мы копили деньги на финансовую безопасность для заведения второго ребенка… Мы копили деньги на второго… Нет, он не мог так поступить! Не Геральт! Он был без ума от меня, особенно в тот период, о котором мне говорит эта женщина! Он осыпал меня цветами и подарками, он приносил мне кофе в постель, он танцевал со мной под грампластинки, он каждый день говорил мне о силе своей любви… И его любовь как будто усилилась, когда Шону пошел седьмой год.

Выходит, усилением могло послужить чувство вины? Нет! Не-не-нет… Речь ведь об обожающем меня Геральте, а не о чужом, неверном мужчине…

– Моя хромота врожденная, – вдруг прервала повисшую в пространстве тишину незнакомка.

 – На лицо я всегда была средней красоты, но откровенная хромота резко отталкивала от меня всех мужчин. В возрасте двадцати шести лет я уже понимала, что, скорее всего, замужество мне не светит, и, собственно, была права. Однако я и не грезила о замужестве, как грезила о возможности стать матерью.