Просветлённый

– Но кто сказал тебе такое?

Она гордо вскинула голову, чёрные кудри вздрогнули.

– Не важно. Важно то, что Вы любите эту женщину.

Вдруг одна догадка поразила меня так, что я улыбнулся и притянул к себе худенькую фигурку девушки.

– Сахиб, …. Так ты… так ты любишь меня?

Она опустила голову, вырвалась из моих объятий и убежала. Больше я её не видел в тот день, только иногда мой взгляд останавливался на ней в череде других рабынь. Она стала выполнять работу с ещё большей тщательностью, словно, наоборот, хотела быть рабыней, и это положение, будто, являлось её зароком независимости….

Отец был весел и валился с ног. Раб Северий поднёс ему огромный фиал с вином, как и полагалось по заведённому в течение многих лет обычаю. Его команда в первые сутки после возвращения оставалась у нас, затем странники разъезжались по своим домам, чтобы затем встретиться вновь в следующем сезоне, и так длилось из года в год. Его самый близкий друг Виссарион похлопал отца по плечу.

– Ну, вот, Агапий, мы и дома.

Он взглянул на статую Посейдона в саду, ухмыльнулся.

– В Индии я видел изображение Шивы, и у него тоже трезубец, как и у нашего Посейдона. Только Шива – это бог разрушения, уничтожающий материальное творение в своём неистовом танце, а Посейдон – владыка морей и океанов. Где же твоя жена Афина? Почему на этот раз она нас не встречает, как обычно?

Отец рассеянно посмотрел на меня, испил вино и протянул мне обратно пустой фиал.

– А в самом деле, где же твоя мать Афина? Почему она не вышла встретить меня и мою команду? – спросил отец.

– Отец, здесь у нас многое изменилось за то время, пока ты был в пути со своей командой, – сказал я.

– Что ты имеешь в виду, сынок? И почему у тебя такой рассеянный вид? Неужто Хариты не предупредили тебя о том, что я возвращаюсь из дальних странствий? Кстати, у нас удачная поездка: мы привезли много пряностей и ковров. Но… расскажи, Дионис, что же всё-таки произошло?

Гостей проводили в пиршественную залу, а мы с отцом уединились вглубь сада.

Я не знал, с чего начать, но затем рассказал всё, что случилось в течение всех этих дней. Отец слушал терпеливо и молча, но по его глазам я видел, как буря эмоций всплывала в его сердце подобно бушующему океану. Наконец, я замолчал, отец сел на скамью возле фонтана; он казался задумчивым, затем вдруг схватился за голову.