Просветлённый

Софокл был высоким рослым юношей моего возраста, отличавшийся одновременно силой и изяществом, и по всему являлось очевидным, что он так хотел подражать богам и знаменитым героям «Трои», и это ему, между прочим, вполне удавалось.

Я сам не заметил, как приблизился к толпе, люди что-то горячо обсуждали. Заметив меня, они замолчали и подозрительно посмотрели в мою сторону.

– Эй что ты здесь делаешь, бродяга! – воскликнул тот, кого называли Илларионом.

Только в тот момент я более внимательно всмотрелся в его грубое лицо.

– Я не бродяга, господин.

– А кто же ты? Говори!

– Свободный гражданин Афинского Полиса, моё имя – Дионис.

– Дионис… вполне романтично, – усмехнулся хозяин Галактиона, – а теперь иди своей дорогой, Дионис, и не мешай государственным мужам обсуждать то, что они считают нужным.

Софокл подошёл ко мне и улыбнулся. Мы обнялись.

– Ты ли это, Дионис? Какими судьбами здесь, в Афинах?

– По делам, – коротко ответил я.

Мне совсем не хотелось рассказывать свою историю перед этими высокомерными людьми.

Но в этот момент Софокл неожиданно обратился к председателю собрания – маленькому старичку в сером хитоне.

– Это – мой приятель. Он со мной.

Мы отошли в сторону.

– Что здесь происходит? – спросил я, всё ещё оглядываясь на толпу.

– Сегодня утром здесь в порту нашли убитого раба. Они думают, его выбросили с корабля финикийцев, который, стоял здесь накануне.

Я напрягся.

– Так, значит, они всё видели?

– Нет, увы, никто ничего не видел, Дионис. Просто….

.окровавленный труп раба самого архонта Афин – это уж слишком. Финикийцы совсем обнаглели, и пора бы им дать отпор.

Я сжал кулаки:

– На том корабле….на одном из них была моя мать. Они хитростью заманили её, чтобы продать в рабство.

Софокл долго молчал, видимо, обдумывая полученную только что информацию, затем похлопал меня по плечу.

– Приятель, кажется, я знаю, что тебе сейчас так необходимо, – произнёс он.

Я с удивлением уставился на него. Действительно, Софокл так сильно напоминал мне бога Аполлона, каким его изображали на статуях многие знаменитые скульпторы Афин.

У меня даже сложилось впечатление, что он неоднократно позировал мастерам, потому что каждая линия его тела была безупречна.

Впрочем, как мне говорили, и я мог бы служить моделью для божества, но я никогда не считал себя совершенством в отличие от Софокла, которого выделяло некоторое высокомерие и тщеславие, что бывает характерно для детей чиновников приближённых к архонту.