Мои сибирские дедушки

Мирья тихо подошла к Николаю и невольно залюбовалась его крепким молодым телом. Потом осторожно прикоснулась к нему. Николай моментально проснулся. Мирья жестом показала, что пора вставать, и быстро вышла из сарая.

До дальнего поля шли не долго – не более получаса. Огороженная с четырёх сторон лесом небольшая лужайка была удивительно красива: впору картины писать. Посреди поля стоял деревянный сарай для хранения сена. На родине Николая сено хранили в скирдах, а у финнов – в подобных сараях. Поэтому, когда зимой приезжали на лошадях за сеном, то защищённое в сарае от ветров и дождей сено выглядело так, как будто его только что скосили.

Приступили к работе. Николай, размашистыми движениями косы срезая траву, укладывал её в ровные, красивые валки.

Через час поднявшееся над лесом солнце стало припекать. Николай скинул сначала гимнастерку, а через некоторое время и нательную рубашку. Мирья, не в силах удержаться, то и дело бросала взгляд на его хоть и исхудавшую, но мускулистую спину.

Николай косил как заведённый.

– Николай! – окликнула она его.

Он, перестав косить, обернулся.

– Перерыв! – сказала она.

Николай её не понял. Недоуменно пожав плечами, повернулся и снова продолжил косить. Мирья снова позвала его и жестом показала в сторону сарая, где стояла корзина с едой.

– А-а, перекусить? – догадался Николай. – Это мы всегда пожалуйста!

Воткнув черенок косы в землю, он направился к сараю.

– Кушай, мужчина! – сказала она. – Тебе сила нужна!

С удовольствием откусив от краюхи, он заметил, что Мирья смотрит на него и не ест.

– Ты почему не ешь? Ты кушай, кушай!

Николай жестом показал Мирье, чтобы она тоже ела. Девушка отломила от хлеба небольшой кусочек.

– А какой у вас в Сибири хлеб? – спросила она.

Николай, конечно, не понял вопроса и продолжал есть. Тогда Мирья, показывая на хлеб, произнесла его название на немецком языке.

– Brot. Сибирь, brot…

Наконец до Николая дошло, о чём спрашивала его Мирья.

– А-а, какой у нас в Сибири хлеб? Хороший у нас хлеб, замечательный! Gutes Brot! А ещё у нас есть пельмени.

– Пельмени? – произнесла она. – Не знаю, что это такое. Это хлеб, brot?

– Нет, это не просто хлеб.