Мои сибирские дедушки

Яри, не скрывая неприязни, посмотрел на незваного гостя.

– Ты зачем его сюда привела? – еле сдерживая гнев, спросил он внучку. – Он нам чужой, он враг! А с врагом я не хочу сидеть за одним столом!

– Он пленный, а это уже не враг. И прежде всего – он человек!

Мирья повернулась к Николаю, который стоял на пороге и напряжённо слушал явно не мирный разговор на чужом для него языке. Мирья снова решительным жестом показала на свободный стул.

– Садись!

Николай покорно сел за стол и опасливо посмотрел на сердитого деда.

– Что уставился, рюсся? – проворчал дед. – Ешь, раз сел за стол!

Николай непонимающе посмотрел на Яри. Старик знаками показал, чтобы тот брал ложку и начинал есть.

Николай вынул руку из-под стола и раскрыл ладонь, на которой лежало куриное яйцо.

– Хочешь сказать, что честный? Ладно, давай обедать. Пусть хоть за этим столом наступит перемирие! – сдался старик. – Неси самогон! – приказал он Мирье.

– Нет самогона, все выпили на Юханнус[2 - Juhannus – День летнего солнцестояния, или Ивана Купалы.

– Тогда сходи к Сеппо Турунену, у него точно есть. Скажи, что скоро верну.

Обрадовавшись, что дед смягчился, Мирья выскочила из комнаты. Яри посмотрел на потрёпанную гимнастерку Николая.

– Ты грязный и плохо пахнешь! – сказал он. – Сегодня будет сауна. Можешь прийти, когда мы все помоемся.

Но по глазам русского было видно, что он ничего не понял из сказанного.

– С-а-у-н-а, – растягивая слово, произнёс Яри.

Старик стал жестами изображать, что моется. Николай понимающе закивал головой.

– Баня? Да-да, помыться не мешало бы, – обрадовался он.

– Ни черта я не понимаю в вашем языке! – пробормотал Яри. – Ешь, а то всё остынет!

В сауну Николая позвали после того, как Мирья и дети помылись. Яри сказал, что пойдёт позже, когда жар уляжется.

Николай стоял в предбаннике и не решался раздеться. Скрипнула дверь, он обернулся и увидел вошедшую в предбанник Мирью.

Когда она вышла, Николай стал раздеваться. Свою грязную пропотевшую гимнастерку он, как приказала Мирья, сложил в корзину. Дверь снова открылась, и голый Николай только успел прикрыться руками.

– Что испугался? – озорно спросила она.