Конечный итог

и рядом две темнокожие тётки смотрели на dvd-плеере Джанго и громко ржали над всеми этими нигер через слово. и я такой О_О

Вы:

)) как прекрасно

Переводчик:

вот и всё. эпизод не заканчивается, драматической арки нет. поэтому я и не пишу)

Вы:

ну тогда в конце должна быть просто какая-то мысль типа «и теперь я каждый раз вспоминаю, об этом, когда…". или «и я задумался, а потом понял…»

Переводчик:

есть Нюанс. такие вещи можно себе позволять, если ты – Кэрри Брэдшоу, ну или просто девушка-колумнистка.

Вы:

хотела бы я быть колумнисткой. а на деле я человек, который уже даже не понимает, какой сегодня день недели

Переводчик:

это я тебе голову вскружил, да?)

Вы:

ох уж эти самоуверенные мальчики: D

Переводчик:

и скромные девочки! ты, кстати, говорила, что какой-то супер девочково-хипстерский журнал хотела посмотреть, может, тебе купить?

Вы:

да перестань, сама приеду и куплю! чего тебе ещё из-за меня заморачиваться

Переводчик:

я хочу сделать тебе приятное.

Переводчик:

и в главный штаб скоро привозят «Олимпию» Мане!

Вы:

класс! но я мейнстримная телочка, которой больше нравится Моне

Переводчик:

you are truly the best mix of smart and sexy.

***

– Кстати, я рассказал о тебе кузену, – признался Юра. Я в очередной раз осталась у него, и мы снова лежали на одной из его кроватей.

– Кузену? А двоюродный брат – это как бы недостаточно аристократично? – спросила я.

– А что, Витя очень даже аристократичный! У него вот лошадь есть.

– Лошадь?!

– Да, – кивнул он, – она живёт на конюшне, вкусно кушает, и у неё свой тренер.

Тем летом мне везло на владельцев неочевидной собственности – катеров, лошадей и будущих докторских степеней.

– И да, хотя он мне и двоюродный, но гораздо ближе, чем мой родной. То есть, сводный, ну ты поняла, – у его отца был сын от первого брака, на дюжину лет старше Юры.

– И вы росли вместе?

– Ну, проводили столько времени, сколько получалось, они же жил не здесь, в Коломне. Но на лето вот нас обоих увозили к бабушке. И когда надо было разъезжаться по домам и расставаться, мы плакали. Не всегда, конечно, – уточнил он, – лет до восьми.

– Вы похожи?

Он помолчал.

– Внешне – я бы не сказал, хотя мамы у нас довольно похожи. Может, немного.