Вечная Мировая

Он прислушивается к миру, он заговаривает себя, пугается звуков с той стороны бытия, потому что ему дорога жизнь здесь.

«Ветер колотит оконной рамой

комнату за стеной.

Чаще всего называют Мамой

ту, что придёт за мной.

Так утешительно и не страшно,

что под её рукой

пламя – тряпичное, снег – бумажный,

сам – не такой такой».

В стихотворениях книги ландшафт родины поэта, Урала, тоже предстает не в клишированном виде мощного края лесов и гор, а слабого, обветренного, почти живого существа, которое своим «перескрипом» словно жалуется нам на холод и убогость жизни.

Мне, проведшей юные годы на Урале, нравится антропоморфизм рисуемого уральского пейзажа, который своей ранимостью задевает за живое.

«Холодный грунт развеяли ветра.

Взошли деревья на корнях паучьих.

Я так люблю их перескрип певучий

и бледное сияние костра.

Смотри, я стал похож на них, сестра».

Или вот ещё пример:

«Помилуйте, какой ещё Урал?!

Я даже и страны не выбирал:

есть для бастарда Александра Грина

гостиная, в ней на стене штурвал

и серой фотографии овал.

Вот только окна залепила глина».

И ещё давайте поговорим об этом самом главном, что характерно для поэтики Ивкина, – о некрасивой красоте. Она особенно чётко прослеживается в стихотворении ниже, где заниженная лексика автопортрета («пасть», «щетина», «шкирка») больно отзывается в душе. Здесь без аффектации показываются отношения двух людей. Стоит отметить, что герой, обесценивая себя и хваля возлюбленную, внезапно оказывается на огромной высоте – на высоте одиночества и смирения, но при этом всё ещё продолжает любить.

Т. С. Эллиот говорил, что большая часть лирических текстов строится по принципу самодраматизации, а вот в данном стихотворении – чем оно и удивительно – самодраматизация начисто отсутствует.

«Ты ничему не удивлялась,

а я ходил, разинув пасть,

впадая то в глухую ярость,

то в утомительную страсть.

Я этот мир хотел потрогать,

лизнуть, щетиной осязать,

подставиться под каждый коготь,

перемахнуть через «нельзя».

Ты терпеливо отводила

меня за шкирку от перил.

Влюблённый даже в крокодила,

я прыгал, точно гамадрил.

Мгновенье – всё растает в дымке:

и ты, и правила, и тот

лениво спящий на ботинке

у памятника серый кот.

Я – первоклассник в зоопарке,

которому назад невмочь.

Постой со мной у этой арки.

Есть пять секунд. И снова ночь».