Паутина повилика

Не потому, что перестраивает свой дыхательный аппарат под воздух 2020-х годов, а потому, что меняет под себя состав этого воздуха. Что, собственно, поэт и должен делать.

А личное, житейское – лишь материал. Вот Агрис любит птиц, и их много в его стихах. Второе сейчас для нас важнее первого, текст не выражает жизнь, а впитывает, переживает и воплощает ее. В зависимости от подлинности, мастерства, смелости художника, конечно.

Здесь это есть – подлинность, мастерство, смелость. А уж о пропорциях первого, второго и третьего можно спорить.

«Что значит слово я»? – вопрос, заданный поэтом. В искусстве – именно это.

    Валерий Шубинский

От автора

Это именно что книга, с внутренним сюжетом, а не просто сборник стихотворений, построенный хронологически, хотя первая треть ее (опять же – лишь в основном) написана раньше всего, а последняя – позже. Во второй же трети хронология отменена в принципе. Сюжет книги – путешествие по семи (или скольки там?) мирам, скольжение сквозь них по упомянутой в первом стихотворении древо-реке.

Странника по волшебному лесу лес этот чарует и одновременно отторгает, ибо слишком уж он чужд и странен всему человеческому. Волей-неволей выходит странник за его пределы, оказываясь сначала в его же, но абстрактной, почти математической версии, вываливаясь после в мир околофольклорного, уже пугающего, гротеска, проходя затем миры тоски и отчаяния, заглядывая даже в край смерти.

Отталкиваясь от этой границы, пережив и усвоив ее, странник начинает свое возвращение к исходному миру, но уже иным, нашедшим ключи к изначальной закрытости своего леса. Дорога эта не менее протяженна, чем дорога ухода, внимательный читатель, думаю, легко отметит все миры-остановки на ней. Вернувшийся, герой этой книги видит, что его волшебный лес перестал быть чуждым ему, открылся в том числе и в человеческом измерении своем, не переставая от этого быть самосущим и волшебным.

Внезапно же обнаруживает он, что раскол и конфликт между лесом и иным ему отображены в устроении самого же леса, едва ли не лесом и навеяны, наколдованы. Но песни темной тоски, которые этот метафизический раскол вызывал у странника, когда тот находился вовне, здесь звучат как песни светлой печали. Странник обрел свой дом.