Рассказы о любви

Иначе полёт через лобовое стекло был бы неминуем.

– Не сердись. Это жизнь. Кто – то рулит, кто – то тормозит, но все мы попадаем… Понимаешь, я никак не могу узнать, куда мы попадаем. На небеса или, извини, в собственные ароматные изделия. Не подсказывай, хотя ты и сам толком не знаешь. Я сама должна догадаться.

Половину дороги назад она молчала.

– Что молчишь, – спросил я.

– Да, как – то на душе не хорошо. Садись за руль. Голова закружилась. Наверное, перекупалась и перегрелась.

Я посмотрел на её лицо и вздрогнул внутри.

– Не удивляйся, – сказала она. – Это мимолёт.

– Это что? Болезнь такая?

– Нет, – она засмеялась. – Не пытай меня. Не скажу.

Недалеко от поста ГАИ я остановился, как велела она.

– Вот и всё, – вздохнула она. – Простенько без обнималок и коленочек., Покатались, покатались и расстались.

Она потянулась ко мне, слегка поцеловала в щёку и нажала на сигнал.

Полосонуло.

– Суровикино! – закричала она. – Встречай свою дочь.

– Ну, и выходки у тебя.

– Нормальные выходки.

– Я тебе номер мобильника дам, – сказал я. – Позванивай. Сообщу, когда в следующий раз ехать буду.

– Хорошо, – ответила она.

– Свой номер оставь мне.

– У меня пока мобильника нет.

Она ушла, не оборачиваясь.

Я проехал по центральной улице городка, чтобы выскочить на федеральную трассу, но передумал и стал кружить по улочкам и переулочкам в надежде увидеть её.

Я нацелился уже на Обливскую, но передумал. Позвонил тещё и сказал, что сломался возле поворота на Михайловку. Машину загнал в сервис. В ней и переночую, а где – то к обеду выеду.

Ночью я почти не спал. Изредка меня захватывала дрёма, и я, как наяву видел Дон, брызги фонтана и её среди них, поднимающуюся вверх. Я даже бормотал: протяни руку, чтоб я смог ухватиться за неё, но она отрицательно качала головой.

Утром я подумал, а где собирается больше всего людей в воскресный день? На рынке. Я направился к нему. Гремела оглушающая музыка. Из палаток, забитых одеждой, доносились голоса: дёшево, недорого. На прилавках торговали свининой, телятиной… На одном конце рынка продавали цыплят, утят, кроликов… На другом – автомобильные запчасти, ковры, картины… Этот многоголосый, копошившийся ком давил на меня. В воздухе носились запахи пота, пива… Я исходил весь рынок.