Ангел с поднебесья

Помни, чистота души остаётся в вечности, а печали, страсти, счастье и горе меняются подобно тому, как на смену одному времени года приходит другое. Ты ещё ребёнок, но когда ты станешь взрослой, никогда не груби детям. Таким образом взрослые гасят внутренний свет, горящий в детских глазах, незаметно для себя они лишают их детства и способности усваивать уроки жизни. Дети, лишённые внутреннего света души, сопротивляются переменам, происходящим вокруг них, они не могут дарить этот свет остальным, нуждающимся в нём.

– Ты говорил о трёх условиях. Какое же третье условие?

Я огляделась, Ангела рядом со мною не было.

– Где ты! – крикнула я.

Никто не ответил.

– Вернись, пожалуйста, вернись!

Я перестала кричать, поняв, что крики мои утонули в пустоте.

Сестра Мария просыпается от шума, зевает.

– Кого ты зовёшь? – спрашивает она.

– Никого. Просто мне стало вдруг очень грустно.

Она ласково гладит меня по волосам.

– Не переживай, Таня.

– Не останусь я в Москве. Сюда приеду.

– Не загадывай сейчас, потом видно будет. В Москве у тебя другая жизнь начнётся, авось она тебе понравится.

Пытаюсь убедить сестру Марию в обратном, но она не слушает меня, только крепче обнимает, к себе прижимает, словно прощается.

– Я вот что, – говорит вдруг сестра Мария, – схожу-ка я к Варваре Никитичне и отцу Владимиру, скажу, дескать, согласна ты ехать, пусть матушка пирогов своих знаменитых с разными начинками да блинов побольше в дорогу напечёт.

ГЛАВА 4

«ЗВЕНЯЩИЕ КОЛОКОЛА»

«Белая лошадка

В чистом поле скачет.

Может кто-нибудь

Обо мне поплачет.

Белое пространство

Заметает вьюга

И непостоянство

Жизненного круга.

А в тихом домике

Струится свет,

И голос слышится

Сквозь сотни лет:

«Куда ж ты, маленький?

Мир полон бед».

«Ах, мама-маменька,

Я уж не маленький,

Ах, мама-маменька,

Мне много лет».

(Слова из старой песни).

…Пётр Афанасьевич Давыдовский жил недалеко от центра на соборной площади в роскошном особняке с белыми колоннами и огромной террасой, выходящей в сад.