Послание. Часть 6

Кажется, Сергей работал учителем физики в школе, только она не знала, в какой именно школе. Она помнила, как Людмила Петровна в первый раз их познакомила.

– Серёжа, эту девочку зовут Наташа, – произнесла молодая воспитательница и добавила при этом, – Наташа Вересова.

Наташа кивнула своей детской головкой, дескать, ей очень приятно, хотя ей совсем не было приятно.

– Она из детского дома? – спросил как-то пренебрежительно Сергей.

– Да, и мне она очень нравится.

Наташа заметила на себе пристальный взгляд серых глаз Сергея.

– Ты только посмотри, Людочка! У неё фиолетовые глаза! Я никогда ещё не видел таких глаз. Никогда.

Она видела, как Сергей при этом развёл своими худыми руками.

«Вообще-то, меня зовут Россанна», – хотела сказать девочка, но промолчала.

Они просто не поймут её и посчитают, что она – либо трудный ребёнок, либо, что ещё более странно – индиго.

К детям индиго она относилась совсем обыкновенно, потому что для неё это были обычные дети. Они ничем не отличались от неё самой, только разве что у них были глаза другого совсем обычного цвета, которые совсем не удивляли взрослых.

Она видела, как Людмила Петровна махнула рукой.

– Да у Наташи фиалковые глаза – произнесла воспитательница, – Значит, подобное встречается в природе.

– Не фиалковые, а фиолетовые, – возразил Сергей.

– Какая разница, – устало произнесла воспитательница.

– Нет, Людочка, разница-то как раз есть, – не унимался занудливый Сергей.

– И в чём же?

– Ну, фиалковые – это просто тёмно-синие глаза, что тоже можно назвать большой редкостью.

– Нет, фиалковые это – фиалковые, а не тёмно-синие. Я пока что ещё не дальтоник, – дала отпор Людмила Петровна.

Девочка со стороны наблюдала этот «поединок» двух интеллектуалов, если так можно было выразиться.

– Ладно, – наконец, отступился Сергей, – я слышу, из кухни тянет притягательными ароматами. Что же на этот раз, любимая?

«Любимая».

Почему люли всякий раз бросаются таким важным и значимым словом? Россанна не могла понять этого.

Только в силу своего пятилетнего возраста она не могла этого объяснить. По поводу цвета глаз её даже показывали одному известному Московскому профессору окулисту.

Он внимательно посмотрел на её глаза в свой замысловатый прибор, потом долго молчал, думая, наверное, о чём-то своём.