Последняя Универсаль

– А почему тебя это так интересует, дорогая?

– Потому что этот красавчик в моём вкусе, он мне нравится и…., – Камилла выдержала победную паузу, чтобы подчеркнуть смысл того, что она хотела произнести дальше.

Она в своё время училась ораторскому искусству у профессора Преображенского, который любил делать длинные и короткие паузы в своих речах, постоянно подчёркивая важность подобных приёмов в речи того, кто желает оставить неизгладимое впечатление на своих слушателей. Это было три года назад в аудиториях Марса.

А затем мулатка домогалась того, чтобы Преображенский посвятил её ещё в ряд своих тайн. Он, измученный в конец её навязчивыми преследованиями, клялся и божился, что таковых в действительности больше не существует, что все свои секреты и эдакие ловкие штучки он давно выдал на своих занятиях по ораторскому искусству.

Но Камилла была уверена до конца, что профессор что-то скрывает от неё. Тогда она была вынуждена улететь с Марса по каким-то очень важным делам, и когда это, наконец, случилось, профессор свободно вздохнул.

– И?

Элен позволила себе посмотреть на мулатку, на сотую долю секунды отвлёкшись от управления воздухолётом.

– А ты не догадываешься сама, Элен? – спросила Камилла Реверс, задав свой каверзный вопрос.

– А о чём, собственно, я должна догадаться?

– Ведь ты же сама собиралась мне что-то сказать. Если не хочешь, не вытягивать же из тебя клещами.

– Вытягивать клещами?

– Ну, да, надеюсь, это – не вопрос государственной важности, когда прибегают к пыткам, чтобы выбить информацию.

– Ты имеешь в виду этого беднягу Сандерса? – спросила мулатка.

– Ну, из Сандерса никто не выбивал показаний с помощью пыток. Он сам признался в собственных грехах. Я вижу, ты сочувствуешь ему.

Камилла пожала равнодушно плечами.

– Ну, он такой жалкий, как беспомощное насекомое, если ты это имеешь в виду.

– Я ничего не имею в виду, ты всё рассказала сама, и я поняла из твоих слов, что человек, вызывающий в тебе жалость, не может рассчитывать на симпатию с твоей стороны.

– Да.

– Но, кажется, мы сменили тему разговора.

– Разве?

– Ты хотела сказать что-то в отношении Мервина.

Камилла оценивающе уставилась на Элен, злорадно улыбнулась, постучала своими длинными розовыми ногтями по обшивке воздухолёта.

«Так думают обычно первостатейные стервы», – подумала Элен, но ничего не сказала вслух.

– Если я скажу, это тебе может не понравиться, Элен Салливан, – завершила свою мысль Реверс.