Последняя Универсаль

Олимпия с интересом посмотрела на Бессмертного.

– Ты? – удивилась она, – Но….

– Ты хочешь спросить, как ты оказалась в Гималаях?

Она кивнула:

– Да. Я….

– В действительности, ты способна оказаться в любой точке пространства.

– Почему?

– Потому что у души нет границ.

Ветер снова подул, разметав её длинные чёрные завитки волос.

– Я направляюсь в ламаистский монастырь, чтобы найти в нём успокоение и отдых для души, – сказал Бессмертный.

– В монастырь? Разве….

– Монастыри до сих пор существуют? Должно быть, хочешь спросить ты.

– Я никогда их не видела, – произнесла Олимпия, – Ведь в действительности в Ассинии их нет.

– Потому что люди твоего времени лишились веры.

Где-то поблизости из-под снега выставлялись огромные валуны. Возможно, из таких вот валунов состоят Гималаи.

– Я не случайно пригласил тебя сюда, Олимпия Крейг, – произнёс Бессмертный.

– Почему же?

– Перед тем, как навсегда уйти, мне бы хотелось тебе кое-что сказать.

Олимпия серьёзно посмотрела на Бессмертного. Затем улыбнулась. Ей казалось, у него был очень нелепый вид.

Неужели, все верующие, как они себя называют, выглядят так смешно?

– Твой путь очень долог, но, в конце концов, ты победишь. А знаешь почему?

– Почему? – спросила Олимпия.

– Потому что в твоей душе живёт вера, и это так.

– Вера? Но я никогда не стремилась к молитвам и уединению, – возразила Олимпия.

– Да, но вера выражается не только в стремлении к одиночеству и молитвам.

– Ты говоришь так непонятно, – произнесла Олимпия.

– И всё же, я готов поклясться, ты понимаешь меня, дочь Артура.

Олимпия задумалась над словами Бессмертного.

– Понимаю, – наконец, произнесла Олимпия.

Снег начал падать очень часто, Бессмертный взял свой посох и пошёл дальше, а снег всё падал и падал на его лысую голову….

…..Она почти сразу открыла глаза, потому что кто-то очень настойчиво тряс её за плечи.

– Олимпия! Лимпи! Открой глаза!

Снег всё ещё продолжал падать мягкими хлопьями на её волосы. И вокруг было как-то хорошо, спокойно и даже уютно.

Ну, почему, почему ей нужно тут же переноситься в совершенно другой мир, когда она уже здесь вполне обосновалась, и ей здесь было даже хорошо?

Очень хорошо!

Олимпия открыла глаза. Огляделась. Одиннадцать пар глаз склонились над ней, и сначала она даже не узнала их.