Четыре безумия. Клиент Шекспира

Семейство Вендрамин ежегодно выплачивало ему хорошие суммы, лишь бы он не ушел из театра «San Salvadore».

Было одиннадцать, когда они вышли.

Зимней ночью опустели улицы города. Покрытые ледяной коркой ветви каштанов казались каменными.

Стол в ресторане «Белая вилла» был украшен прилично. Красная роза в узкой вазе. Обильные холодные закуски. Музыканты невеселые. «Плохое настроение передается от одного человека другому, – подумал Александр, – начнут бить стаканы, а официант ночью отлупит жену».

В полночь они долго целовались.

– Не хочу ехать в Белград, – получил он от Ясны вместо поздравления.

– И тебе счастья в жизни, – тихо ответил Александр.

Вальс из «Маскарада». Хачатурян – новогодний сюрприз.

– Неужели я сам хотел этой работы, или же просто отдался воле судьбы, унесшей меня, или же поверил увлекательным снам? – сказал Александр.

Ясна не услышала. Ему показалось, что она плачет.

«Жить в одной среде прекрасно, когда душа обитает в иной. В городе, когда мечтаешь о деревне, в деревне, когда мечтаешь о городе.

Фейерверк над Кьоджой в то давнее лето был невероятным. Разноцветные ракеты, взлетавшие с узкого каменного мола, разукрашивали синее полотно неба. Красные, желтые, голубые и прочие невиданные созвездия освещали прибрежные дома и людей в окнах и гондолах. Мгновение спустя потухшие звезды тонули в море.

И в эту новогоднюю ночь в городе на севере Баната «царь всех праздников» вспышками света и взрывами разогнал всех злых духов.

Представления «маленького итальянца Доменико Спано» долго были главной сенсацией детства Александра.

Потом фейерверк закончился, и веселое детство превратилось в мучительную борьбу с диктатурой современности.

Потом на короткое время воцарилась тишина. Роскошные огни праздника погасли.

А жизнь, печальная и необъяснимая, утонула в жиже старого болота. Исчерпанная страсть. И скука. Александр был печален. Усталый и бледный, скованный своей ролью виновника, словно он не оставил в этом городе ничего.

Shakespear-Buhne

– Вы читали сегодня «Bayerische Kurier», Иоганн? – спросил фон Перфаль, директор Королевского придворного и национального театра в Мюнхене.

– Да, – ответил Савич.

– И вам нечего сказать по этому поводу?

– Нет. Вы знаете, что я думаю по поводу журналистских спекуляций. Шекспир сегодня – это его сцена. Пространство, которое старательно готовит Карл Лаутеншлегер.