Богиня

В отличие от неё я была неугомонным ребёнком, и мне кажется, мама стыдилась моего крутого нрава и излишнего любопытства, не позволительного для женщины.

– О, Марджина, – часто говорила она мне, – тебе скоро нужно думать о замужестве, а ты ещё не начала готовить свадебное покрывало. Что скажут соседи!

Я не знала, что ей ответить, просто на время замолкала и для вида начинала перебирать чётки.

О замужестве я и не думала, просто мне казалось тогда, что вокруг меня столько нового, необычного и загадочного, о котором нужно непременно узнать и постичь.

Когда мне исполнилось восемь лет, меня отдали в обучение Мадине-апе. Она жила недалеко от нашего дома и учила местных девочек Корану, рукоделию, умению вести хозяйство и в том числе «знать своё место в огромном мире мужчин».

– Мадина-апа, – спросила я её на одном из первых занятий, – а разве этот мир принадлежит одним мужчинам?

Помню, дородная женщина сверкнула на меня своими чёрными глазами и нахмурила брови, подведённые сурьмой.

– Аллах не любит непокорных. А добрая жена должна всегда подчиняться, и быть кроткой, как голубка. Тогда будет мир и согласие. Ты – дочь Амины Джелиль?

– Да, госпожа, – ответила я.

– Хорошо, на днях я навещу вас. Амина-апа – хорошая женщина, и я уважаю её.

Возможно, Мадина-апа хотела сказать, что у такой уважаемой женщины, как моя мать, не может быть столь дурно воспитанной дочери, как я. Но она этого не сказала.

На занятия мы приходили прямо в дом самой Мадины.

Нас было всего несколько девочек из Бухары примерно одного возраста. Лейла тоже вместе со мной ходила в дом Мадины-апа.

Каждая из нас должна была носить с собой коврик для молитв, чётки и толстый талмуд Корана, а также небольшую пиалу, потому что в перерыве между занятиями Мадина-апа кормила нас.

Во дворе её дома служанки были заняты приготовлением плова и халвы, и оттуда всегда доносились притягательные ароматы.

Конечно же, за наше обучение Мадина-апа брала деньги, часть из них она тратила на содержание слуг, на приготовление пищи для нас.

А другая часть по-видимому, делала её существование вполне комфортным. Дом Мадины отличался чистотой и даже роскошью; в гостиной, мимо которой мы всегда проходили, на столах в огромных пиалах благоухали восточные сладости; я помню, своими ароматами они сводили меня с ума так, что я не могла сосредоточиться на чтении Корана.

Разумеется, моя младшая сестра Лейла очень понравилась Мадине-апе.