Душа мертвеца

– Это так, но грудные дети ничего не запоминают, фиксированное запоминание начинает развиваться ближе к году.

Мила вновь наклонилась над мальчиком, порылась в сумке, достала шоколадку.

– Держи, это тебе. Я дарю тебе её от чистого сердца.

Владик без колебания взял сладость, спрятал её в кармане своей рубашки.

– Его здесь не обижают?

– С этим у нас полный порядок.

– Можно иногда я тоже буду приходить к нему? Знаете, я давно хотела иметь ребёнка, но как-то не получилось.

– Думаю, Нина Савельевна не будет возражать, да и мальчик вроде Вас воспринял.

– Откуда Вы знаете?

Воспитательница посмотрела на Милу.

– Женская интуиция.

Мила вновь обратилась к Владику:

– Давай вылепим вместе Мики Мауса.

– Давай.

…Дверь открыли не сразу, долго слышался лязг цепей, затем кто-то всматривался в дверной глазок и только после этого послышался глухой старческий голос:

– Кто там?

– Простите меня, я из прокуратуры, мне очень нужно поговорить с Вами.

Лязг цепей повторился только намного громче, чем в первый раз.

В темноте подъезда Мила различила за едва открывшейся дверью сгорбленный силуэт, от которого исходило не менее громкое дыхание, словно от паровоза. Так обычно дышат пожилые люди. Старуха осмотрела Милу с ног до головы, ей стало немного не по себе от такого пристального взгляда.

– Документы покажи, – послышалось из двери.

Мила расстегнула сумочку, вытащила оттуда красную книжку, с которой она ни на миг не расставалась, потому что это был её настоящий пропуск, и без него она чувствовала себя словно без рук.

Книжка произвела нужный эффект, старуха даже не стала читать, да и похоже она плохо видела.

– Вы не обижайтесь. Времена нынче такие, приходится не доверять. А то бывали случаи, когда грабители приходили, как в прошлом голу на четвёртом этаже у Голубевых. По башке чем-то стукнули, а пока она очухивалась, они вынесли из квартиры последние ценности.

– Я не обижаюсь. Мне нужно просто Вам кое-какие вопросы задать.

– Задавайте, – старуха сняла цепочку с крючка и открыла дверь шире, – Да Вы проходите, не стесняйтесь, не на пороге же стоять среди этой темноты. Лампочку до сих пор в подъезде ввернуть не могут, тут и шею сломать сущий пустяк.

Мила прошла в не менее тёмную прихожую, разулась, села на стул, куда указала ей хозяйка квартиры.

– Вас зовут Вера Алексеевна, а Ваш адрес мне дала заведующая интернатом для детей-сиротов.