Душа мертвеца

А во-вторых?

– Во-вторых, исполнилось одно из моих самых заветных желаний. Сначала я даже не хотела идти на этот вечер, просто мне не нравится воспоминать старое, юность, которой уже никогда не будет. И вот пошла.

– Могу я узнать о твоём желании?

Степанов переминался с ноги на ногу.

– Конечно. Ты танцевал со мной. Ты первым пригласил меня на танец. Все девчонки мечтали об этом, и случись это двадцать лет назад, когда мы все были такими наивными, они разорвали бы меня на части.

– А теперь.

– Теперь всё изменилось, каждый прошёл свою школу жизни, у каждого своя судьба, своя жизненная дорога.

– И у тебя своя?

– А как же.

Мила остановилась возле девятиэтажного дома с закодированной железной дверью подъезда.

– Ну вот, мы и пришли. Спасибо, что проводил. Сегодня ты был настоящим кавалером.

Дмитрий посмотрел наверх.

– На каком этаже ты живёшь, если не секрет?

– Не секрет. На восьмом. А ты что собираешься карабкаться по балконам?

– Зачем же по балконам. Я же не Тарзан.

Мила опустила голову:

– Уже поздно, Степанов.

– Намёк понят.

– Если бы ты провожал Ирку, она наверняка пригласила бы тебя на чашечку кофе, а мужа отправила бы к тёще, она на это способна.

– Но я провожаю не Ирку, а тебя.

– Тоже верно.

Степанов достал дорогую зажигалку, пачку сигарет «Camel», протянул одну своей попутчице:

– Ты куришь?

Мила взяла сигарету, вдохнула свежий огонь, курила она давно с тех пор, как закончила университет и вела дела в Московском МУРе, бывало, это здорово успокаивало, да и в её команде не было не курящих, у всех, видать, шалили нервы.

– Хорошие сигареты. Я давно такие не пробовала, всё какую-то дрянь беру, особо не разгуляешься.

– А ты бизнесом займись. Могу посодействовать в этом.

Мила не ответила, помолчали. В его кармане внезапно раздалась электронная музыка, Степанов раздражённо достал сотовый телефон, развернул панель и по привычке цыкнцул в трубку:

– Да.

– Ты правда следил за моей жизнью в Москве?

– К чему ты клонишь?

– Зачем тебе это нужно было?

– Хотел подойти, завязать разговор, но ты была такой неприступной, всё откладывал, откладывал, и вот дотянул….

– Я, ведь, не в твоём вкусе.