Капелька. История любви

Но, узнав, что это произошло в день ее отъезда, долго не могла прийти в себя, искренне сожалея, что не взяла молодого человека с собой, как намеревалась это сделать в самом начале.

Она обстоятельно пытала Яна, все более и более запутываясь в его рассказе. Она не могла понять, отчего Ян оказал внимание незнакомому человеку. Ее весьма удивило, что юноша называл ее бывшего спутника по имени и отчеству. Ведь для чего-то он узнавал его полное имя? Неужели только для того, чтобы посидеть с ним на пляже? Она терпеливо еще и еще допытывалась у Яна, о чем они говорили, и Ян снова и снова вынужден был подробно описывать их разговор, не затрагивая тех слов, которые касались мадам.

Изольда хмурилась, когда слышала откровенное издевательство Яна по поводу якобы имеющихся у Рената Родионовича (она вновь поразилась осведомленности полного имени в прошлом незнакомого ему человека) детей, о которых он мог не знать. Но понимала, что это не то. Мало ли от кого это можно было услышать за такое количество продуктивных мужских лет.

Улыбалась, когда слышала про сценический образ, согласно которому он называет ее мадам.

Но, когда речь зашла о Вере, она предельно насторожилась.

– Ты слышал, о чем они говорили, Ян? А, ну да, – спохватывалась она, понимая, что для того, чтобы он слышал, надо было говорить при нем, когда Ян мог видеть их губы. Но была приятно поражена его следующими словами.

– Нет, мадам. Я не слышал. Я видел.

– Видел? – удивленно переспросила она.

– Да. Я оборачивался, – пояснил Ян. – Они говорили недолго.

– Как не рядом?

– Они хотели видеть глаза, – рассказывал Ян. – Он о чем-то просил. Просил всем телом. Она не хотела. Не хотела помочь. Он вскочил, хотел бежать, нет, лететь…, а потом он обмяк, словно его ранили, смертельно ранили, а он не верил, но потом поверил или не поверил, но рухнул…всем телом. Он не взлетит теперь. Он все крылья переломал, мадам.

– Он упал? – Изольда была испугана.

– Нет. Он падал долго. Он летел вниз, и его качало…

– Что? Что было потом? – Изольда напряглась.

– Ната застонала, – продолжил Ян, – и я переключился на нее. Ее лицо было сморщено от сильной боли. Я даже почувствовал, как это было больно. Это было очень, очень больно, мадам. Не телесно. Я не умею выразить.

– Что с ней случилось? Она порезалась?

– Я тоже так думал. Я проверил ее ноги. Она не могла идти, но ноги и все пальчики у нее были в порядке.