Рассказы

Вышел приближённый лекаря – сухонький старичок, некто по имени Антоний, и быстро ознакомившись с протянутым юношей письмом, исчез в доме.

Он появился не скоро в сопровождении одного из рабов, поклонился гостю и сказал:

– Сегодня Евфросиан не может Вас принять. Он просит следовать за этим рабом, который укажет Вам ночлег в доме бывших исцелённых лекарем, а завтра днём он просит Вас вновь навестить его.

После этих слов раб подал знак следовать за собой, и вскоре они скрылись за обширными зарослями диких платанов, росших посреди города.

Пантолеон отдал распоряжение Дионисию возвращаться к отцу и уверить его, что с ним всё в порядке.

В доме, находившемся совсем неподалёку, жила старая бездетная пара – муж с женой, которые обрадовались молодому гостю и охотно приняли его под свой кров.

Ужин оказался скромным; он состоял из сыра, маслин и молока, однако Пантолеон был сильно голоден, и подобная трапеза помогла ему насытиться.

Утром он оделся и вновь поднялся по ступенькам к дому придворного врача; Антоний встретил его с почтением.

– Следуй за мной, – сказал он своим спокойным голосом, – Евфросиан сейчас обедает, но сегодня он не желает никого видеть кроме тебя.

Евфросиан произвёл на юношу сильное впечатление, ибо всем своим внешним видом он напоминал грозного Зевса в хорошем дорогом облачении придворного.

– Садись, – сказал он не менее грозным голосом, показал на обильно накрытый стол. Стоявший позади раб наливал вино.

От богатого убранства стола глаза Пантолеона разбежались.

– Здоровый человек должен хорошо есть, ибо в пище заложена сладость Богов, – сказал Евфросиан, – я люблю наблюдать за тем, как вкушают мои ученики дары Богов.

Пантолеон молча сел на предложенное ему место и приступил к трапезе.

Наконец, Евфросиан улыбнулся:

– Мой друг из Никомидии пишет мне, что ты отличился большим талантом в познании наук.

– Когда-то я хотел излечить свою мать, которая умерла в тяжких муках, но не смог.

Евфросиан кивнул:

– Хорошо, я обучу тебя всему, что знаю сам, и ты станешь прославленным лекарем, ибо ты нравишься мне, и я вижу в тебе настоящее усердие.

В этот момент подошёл один из рабов с тазом воды, куда Евфросиан окунул руки.