И небеса однажды кончаются

Вместо томика Монтеня Бертран принёс с собой тетрадь в сером переплёте и выложил её на стол, но никто этого словно не заметил. Я знала, он искал взглядом Сесилию и не находил её. Моя маленькая Берта лежала в своей роскошной детской кроватке на втором этаже и смотрела безгрешными детскими подслеповатыми глазами на зелёную солнечную поляну. О чём она думала? О том ли, что скоро нам предстоит покинуть, возможно навсегда, и этот дом, и оранжереи, и воспоминания, связанные с ним? Понимает ли она, что больна?

Августина – наша служанка положила в мою тарелку немного салата и анчоусов.

– Мадемуазель Лилиан, – сказала она, глядя в моё лицо, – Вы слишком бледны. Вам следует хорошо есть и набираться сил.

Я задержала её руку в своей, когда она уже собиралась уходить в дом и выносить следующее блюдо.

– Сесилия ничего не оставила, уходя в монастырь?

Августина незаметно кивнула и шепнула мне на ухо:

– Она просила передать Вам, Лили, что оставила для Вас письмо.

– Письмо?

Августина переглянулась.

– Оно лежит на полке в её комнате среди книг.

– Но почему ты не говорила мне об этом раньше? – спросила я.

– Я должна была сохранить всё в тайне.

– А ты поедешь с нами в Америку к бабушке?

– Нет, Лилиан, я переберусь в Руан к родственникам.

– Ты не боишься войны?

Она улыбнулась.

– Боюсь, но всем невозможно уехать в Америку.

Её слова заставили меня глубоко задуматься над сказанным. Действительно, несмотря ни на что, Франция останется Францией, здесь по-прежнему будут жить, рождаться и умирать люди.

– Бертран, почитай стихи, – попросила Марта – одна из наших соседок. Все в округе знали, что Бертран пишет стихи.

Мне показалось, что он смутился, взял со стола тетрадь в сером переплёте и раскрыл её на первой попавшейся странице.

– Нет-нет, Бертран, выйди в середину, чтобы все тебя видели, – предложила Марта.

К моему удивлению он вышел. Все замерли в ожидании, сквозь тишину я услышала голос Бертрана.

«Твои глаза посмотрят в небо

И будут с ангелами вместе,

Ты там была, но я там не был,

Не слушал ангельских я песен.

Там вдалеке журчала речка,

И голос слышен был печальный,

В твоей руке горела свечка,

И ты полна была отчаянья.