И небеса однажды кончаются

– Но моя маленькая Берта никогда не встанет и не пойдёт, а Сесилия погубит себя в мрачных стенах аббатства.

Сестра Рут ставит плетёнку на скамью.

– В стенах многих монастырей живут те же люди, что ты и я, ничем не отличающиеся от нас. Даже там они радуются и постигают свои истины, даже там они остаются людьми.

– Моя сестра Сесилия мечтала о замужестве и вечной любви.

– Я уверена, она сохранит свою мечту, и это освятит её существование. Кто знает, быть может, именно в стенах аббатства она найдёт своё счастье.

– А Берта? Как же Берта?

– Берта обретёт твою заботу и привязанность. Сейчас она счастлива.

– Когда она вырастет, она осознает своё положение.

Сестра Рут качает головой.

– Не заглядывай далеко, Лилиан. Отучи себя от этой дурной привычки. Не всё нам дано видеть, потому что люди не обладают прозрением. Им лишь кажется, что они всё знают, на самом деле это не так.

Она треплет меня по волосам.

– Ты переживаешь больше не за себя, а за других, ты ещё ребёнок, и в тебе нет ни капли эгоизма и злобы.

Я сжимаю худую ладонь сестры Рут, словно в поисках защиты, которой лишена.

– Это правда, что будет война?

– Кто тебе сказал, дорогая?

– Бертран. Вы не знаете его, мадам. Он – друг моей сестры Сесилии. Он почти уверен в этом.

– Запомни, Лилиан, войны не будет, потому что мы молимся за Францию. Да ты вся дрожишь.

Я смотрю вдаль на две высокие фигуры садовников. Артур и Ричард закончили работу и идут с полными вёдрами обрезанных веток в сторону ограды.

– Я боюсь, если вдруг начнётся война, если слова Бертрана станут правдой. Тогда будет много крови и слёз… и мы умрём. Я очень боюсь смерти.

– Почему?

– Потому что после смерти пустота, сплошная чёрная пустота.

– Только лишь поэтому, Лилиан?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю, мадам, я не знаю.

– Смерть – всего лишь переход.

– Как это?

– В одном теле человек проживает несколько жизней. Он меняется, меняется его мировоззрение, взгляды, привычки, меняются его ценности и всё то, к чему он привык, и это повторяется много раз.

….

Через неделю от Розы пришло второе письмо. Она сообщала, что Сесилия постриглась в монахини в монастыре Св. Августа Парижского и дала обет отречения от мира.