И небеса однажды кончаются

Незаметно она подмигнула мне, дав понять тем самым, что ко мне будет проявлено снисхождение.

Меня давило отчаяние, я понимала, что перед матушкой Антуанеттой моя репутация потеряна, но, взглянув на улыбающееся мне довольное жизнью лицо Клеменции, моё отчаяние тут же улетучилось, словно за спиной у меня выросли крылья. Ещё немного, и я оторвалась бы от поверхности земли и полетела бы высоко-высоко в небо.

В пансионе ходили слухи о том, что сестра Рут была странной. Она ни с кем не разговаривала, вела замкнутый образ жизни и до безумия увлекалась кулинарией и рукоделием.

– Не бойтесь, мадемуазель, сестра Рут очень добра и великодушна. Просто она не такая, как все. Когда-то у неё погиб жених, после этого сестра Рут ушла в монастырь и перестала общаться с миром.

– Скажите, почему люди уходят в монастыри, заточают себя в мрачных стенах, в то время как окружающая жизнь стремительно проходит мимо них, а они, словно слепые, не замечают этого? Что заставляет людей бежать от мира?

Мы шли по выложенной гравием дорожке по направлению к кухне.

– Что заставляет людей бежать от мира? – повторила мой вопрос, – Наверное, отчаяние и разочарование. Когда мы сталкиваемся со страданием, мы думаем, что это совсем не то, что мы ожидаем от жизни. Нам почему-то кажется, что жизнь должна быть всегда праздником, а если она вдруг не оправдывает наших ожиданий, мы начинаем замыкаться в себе.

– А Вы? Почему ушли Вы?

Сестра Клеменция пожала плечами.

– Не знаю. Наверное, потому, что ничего не удерживало меня в приюте, близких родственников я никогда не знала. Вокруг меня было слишком мало радости за исключением Сочельника, когда в наш приют богатые люди привозили много сладостей и игрушек. Но я выросла и поняла, что сладости и игрушки – это далеко не всё, к чему должен стремиться человек. Я искала то, что наполнило бы мою опустошённую душу до краёв.

– И Бог ответил на Ваши мольбы?

– Да. Однажды я решилась пойти на исповедь в храм. До этого я редко доверялась кому-либо, но, войдя в храм, увидев множество горящих свечей, услышав торжественные звуки органа и пение хора мальчиков, я расплакалась оттого, что впервые за столь долгое время испытала настоящее благоговение.