Зимние сны

Ты больна! – кричали они ей языком жестов. Но она оставалась глуха.

– Это дерево я фотографировала много раз, – бросила она фразу человеку, стоявшему с планшетом.

– Вот как? – доброжелательный тон его голоса, тем не менее, вовсе не говорил о желании остановить съемку и продолжить разговор.

Она прошла ещё несколько метров и поняла, что далеко уходить опасно: можно упасть в любую минуту. Посмотрела под ноги, чтобы убедиться в твердой опоре и почувствовала себя уверенней.

Я смотрю на дорогу, – повторяла она, чтобы зацепиться за слова и не упасть.

Она так обрадовалась найденной фразе, что посчитала прогулку завершенной и повернула обратно.

– Так вы говорите, что фотографировали это дерево? – мужчина складывал планшет в рюкзак.

– Да, но не понимала, зачем. А сейчас понимаю: оно несло для меня персональное послание.

Я фотографировала все высохшие и больные деревья, не понимая, что это моя душа больна. Вот, видите – следствие? – она смущенно указала на свой ошейник.

– Да, это дерево, несущее послания, – подхватил он, не заметив её жеста. – Его хотели срубить, но я заклеил метку клеем. Только вы никому не говорите. Вот, смотрите. Я нашел на земле и наклеил кору на метку.

– О, здорово! Огромная вам благодарность от этого дерева от людей, которым оно ещё может принести послания. Было бы обидно, если бы его срубили.

– Да, человечество больно? и нуждается в посланиях…. А вы видите это место, которое я заклеил?

Это тоже послание. Посмотрите внимательно.

– Сейчас сфотографирую и посмотрю на снимок дома. А как вы его заклеили?

– Обыкновенным клеем для дерева. Видите?

Я надеюсь, они не заметят…

– Похоже на слезы…

– А потом я залез наверх…

– Как же вам это удалось?

– Просто карабкался! Голыми ногами и руками.

Она вспомнила, как сама не так давно забралась на ветку плакучей ивы – правда, та была более доступна – и с каким удовольствием сидела там, не желая опускаться на землю.

– Представляете, это же надо было провести в университете восемь лет и всю жизнь сгибаться над письменным столом, чтобы в конце концов понять, что быть обезьяной на ветке – не так уж плохо.

– Ну, какая же ты обезьяна! Ты, скорее, дриада, – отвечали самые продвинутые.

Она посмотрела на ноги мужчины.