Зимние сны

Живут во мне, тревожат, голосят,

как счастие, что так и не случилось,

сирень, закат и домик – окна в сад —

мне так и не подаренная милость.

Не дальних стран пески или моря,

мне нынче, как и годы раньше, снилось —

заросший сад и три окошка в ряд —

мне так и не подаренная милость.

Мелькают годы, страны, города,

и знаю – уж не будет никогда

О! – даже и не света, а покоя,

когда над головою – небеса,

и радуются птичьи голоса,

и окна в сад, и я опять с тобою.

Не от мира сего

Г.

Он никогда в стихах не торопился,

он знал, что у него в запасе вечность.

Он знал, что звук и слово так же важны,

как мысль и чувство.

К жизни относился

с неистощимым жадным интересом,

какой бывает только у ребёнка,

и чуда ждал всегда и ото всех.

Жаль, что чудес на свете не бывает…

Наверно, и на смерть он посмотрел

своими близорукими глазами

с таким открытым детским любопытством,

что та смутилась и на миг один

застыла с занесённою косой.

В тихом омуте…

Не допускай погрешности,

не совершай оплошности,

не пожелай моей нежности —

не попадёшь в мои сложности.

Я не волна морская

и не молва людская —

острая с самого края

корочка ледяная,

в чаще глухой и косной

омута чёрный космос.

В нём все мечты утонут —

не пожалеет омут.

Анапа

Как медвежья тяжелая лапа,

облака нависли над морем.

Ты – медвежий угол, Анапа,

и об этом даже не спорим.

Убегая от эскулапа,

мы в твою забиваемся щель.

Ах, курортный город Анапа,

похлебай санаторских щей!

Говорят – турецкая крепость,

говорят, мол, – греческий полис,

что нам нынче древняя грекость,

я об этом не беспокоюсь.

Здесь почует душа другое:

нет ни эллина, ни иудея.

Я по рваной кромке прибоя,

от предчувствия холодея,

разбегусь и над стылым простором

чайкой раненой полечу,

краснодарским горьким настоем

плоть озябшую залечу.

Долго будет сниться, наверно,

что под зимним солнцем и ветром

от волны ещё не просох

золотой анапский песок.

«На задворках железной дороги…»

На задворках железной дороги

коротать мне свой век суждено,

и грохочут железные дроги

в растворённое на ночь окно,

и гогочет железная лошадь…

Правду Венечка как-то сказал:

хочешь в Кремль и на Красную площадь —

попадаешь на Курский вокзал.