Душа и взгляд. Баллады в прозе

Стоп! здесь вы и напоролись на гвоздь, вот вам и гносеология Наташ из турецкой Анталии, предупреждал же я вас, что нет достоинств без недостатков, и что наряду с левитановскими пейзажами есть пейзаж, скажем, голой выжженой степи с грязным и мелким прудом посередине, следами от грузовиков и лягушками в нем, —

вот вам Наташин пейзаж! какое вы имели право, в самом деле, выбрать одну противоположность и умолчать о другой? никакого! вы и сами это сознаете, опустив глаза долу, —

вы что-то еще бормочете насчет того, что в лучших качествах человека и народа скрываются их душа и их дух, тогда как низшие качества – всего лишь пена и накипь человеческого котла, —

и разве не склонны мы, пусть и не забывая о всем мелком и недостойном, не придавать ему значения? да, подытоживая жизнь и человеческие отношения, мы сохраняем в душе левитановский пейзаж и забываем пруд с лягушками… почему же с русской женщиной должно быть иначе? а черт его знает.

Конечно, бывает и так, что светлая и просторная, как классический русский пейзаж, красота, сквозящая в глазах наших девушек и женщин, не целиком и полностью и по образу и подобию молока с водой – как у западных женщин – соединяется в них с их же бессмертным практическим смыслом, но, являя собой скорее раздражающую консистенцию воды и плавающего в ней нерастворимого масла, как раз и ответственна за своего рода сознательную или даже невинную провокацию, о которой могут «спеть песню» многие, слишком многие иноземные мужья наших русских женщин, —

она, то есть загадочная, вполне поэтическая, все и вся пленяющая славянская красота поначалу забирает в плен чужеродного мужчину – так древние монголы захватывали в плен жителей других народов – но потом, когда на сцену повседневной жизни является жестокая практическая хватка светлоглазой красавицы – а она является с печальной неизбежностью прихода Смерти в средневековых уличных религиозно-театральных сценках – то, выглядя в первый момент нежданным и незваным, как татарин, гостем, она постепенно и в геометрической пропорции набирает силу и ужас, напоминая вскочившего на лошадь хищника.