Душа и взгляд. Баллады в прозе

Баллада об отражении солнца в глазах бездомной собаки

Вот вы только что приехали из России на Запад: неважно, какой российский город вы покинули и в каком западном городе осели, главное, чтобы это была Европа, потому что только там находятся те «святые могилы», о которых говаривал наш незабвенный Федор Михайлович и без которых заграничная среда обитания для русского эмигранта тотчас теряет ту «изюминку», благодаря которой он все-таки как ни крути, а на Больших Онтологических Весах весит чуть больше, чем любой другой эмигрант, —

в самом деле, для какой еще нации чужбина едва ли не в большей степени становится ее же второй, если не первой родиной? итак, вы славно прижились на сытом, благополучном и по части социальных механизмов работающем как часы Западе, и ваша душа, точно после долгого утреннего сна, обросла жиром, потому что на Западе нет никаких экзистенциальных проблем, связанных с западным обществом и государством как таковыми, а есть только проблемы, присущие жизни как таковой: болезнь, несчастный случай и тому подобное, —

так что даже посреди беспросветного одиночества и особенно в старости – вот вам и единственная настоящая западная трагедия – российский эмигрант умудряется чувствовать себя как рыба в воде, —

правда, по той простой причине, что он, собственно, никогда не остается один: всегда подле него кто-то есть из родных и близких и это, с одной стороны, великое благо, потому как «не дело человеку быть одному», но, с другой стороны, и некоторое бытийственное ограничение: в том плане, что великого и запредельного космического уединения, уединения как «родимого пятна» земной жизни, уединения, дышащего на нас из недр звездной полночи, уединения, которое испытал даже Иисус Христос во время распятия, —

такого уединения русскому человеку познать как будто не дано, и он должен ощущать в этом аспекте даже нечто вроде хорошей зависти по отношению к западному человеку: мол, вот, у него есть то, чем я от рождения обделен, —

тут, можно сказать, вышла какая-то мировая несправедливость: наподобие той, что повязала в мистическом смысле судьбы Моцарта и Сальери, хотя, пожалуй, и всего лишь в пушкинском варианте, впрочем, неважно: нет, как говорится, дыма без огня, —

и вам, Российскому Эмигранту с большой буквы, прижившемуся и разжившемуся, как тесто на дрожжах, на беспроблемном Западе, памятуя об изначальном духовном призвании, провозглашенном, как сказано выше, Достоевским, ничего другого не остается, как задуматься о главном различии