Соло в ночи

Через неделю приехал папа и сказал, что больше у нас нет мамы.

Видно, мы тогда не понимали, что такое нет мамы, потому что играли во дворе, а в доме стоял гроб, в нём лежала мама. Какие-то люди вокруг ходили, когда нас посадили за стол покушать, то Люся – ей три года – взяла тарелку с кашей и понесла к гробу и говорит: «Мама тоже кушать хочет».

Я, старшая сестра Галя, которая пишет эти воспоминания, вместе с сестрой Томой пошли в палисадник, нарвали много цветов – георгинов и положили в гроб. Всю жизнь с этими цветами у меня связаны воспоминания о смерти матери, это был 1947 год.

После похорон папа сказал, что приедут родственники из Урюпинска и помогут нам. Мы так же играли, бегали от драчливого петуха, и я не помню, чтобы мы плакали по маме. Я даже не помню, чтобы я плакала и позже, где-то до четырнадцати лет, а потом только поняла, что потеряла самого дорогого человека. У нас после и семьи, как у всех, не было, но об этом я позже напишу, а пока скажу – я сильный человек, никогда на людях не плачу, но по матери стала плакать по ночам или когда никто не видит вот уже более пятидесяти лет.

Сейчас я и мама, и бабушка, у меня трое детей и шесть внуков, но на моей голове никогда не лежала рука матери, но я не позволила ожесточиться на жизнь, на её обделённость. Отдаю любовь детям, хочу долюбить их и за себя, недолюбленную матерью, которая ушла от нас совсем рано.

Приехали родственники со стороны мамы, забрали маленькую Люсю и увезли в город Саратов, так сложилась судьба, что нас разлучили навсегда.

Родственники со стороны отца взяли нас в город Урюпинск и определили в детприёмник. Отца в это время не было с нами, его арестовали. Он работал машинистом и, чтобы нас прокормить, купил что-то и хотел продать, а законом запрещено это делать, и его посадили. Сегодня такая деятельность приветствуется.

Потом, как он рассказывал, его и ещё одного парня посадили в комнату под замок, тот парень разбил окно и убежал, а отец говорит: «Куда мне от детей бежать» и остался.

За спекуляцию дали 10 лет, не пожалели нас, сирот.

Тётя Клава и дядя Стёпа нас проведывали, но у себя оставить не хотели, хотя относились к нам хорошо, особенно дядя Стёпа – папин брат, у них своих детей не было. Помню, у них была корова, и мы втроём – тётя Клава, Тома и я ходили на луг её доить. Нам приходилось переходить три ерика, которые кишели пиявками, когда выходили, то от ног их отдирали по несколько штук, но это так, сильные детские впечатления.